Чтение онлайн

14. О ХОФТАГЕ ВО ФРАНКФУРТЕ

15. ПРОДОЛЖЕНИЕ

16. О ПРАЗДНИКЕ КОРОЛЯ В БРАУНШВЕЙГЕ

17. О ВЫДАЧЕ ЗАМУЖ ИЛИ ПОМОЛВКЕ ДОЧЕРИ КОРОЛЯ ФИЛИППА

18. О ПОХОДЕ ГОСПОДИНА КОРОЛЯ

19. О ПОСВЯЩЕНИИ ИМПЕРАТОРА

20. ИЗВИНЕНИЕ АВТОРА

Господину и отцу Филиппу1, епископу Ратцебургской церкви, и всей тамошней братии Арнольд, нижайший из рабов Божьих, выражает должное во Христе почтение.

Поскольку доброй памяти священник Гельмольд2 так и не довёл историю о подчинении или обращении славян, а также о деяниях епископов, благодаря упорству которых процветают ныне церкви этих земель, до положенного конца, как собирался, мы с Божьей помощью решили продолжить этот труд, чтобы стать его соратником в столь благочестивом деле и, будучи поддержаны вашими молитвами, оставить по себе добрую память. Поэтому мы просим вашу мудрость не судить нас строго за убогость нашего таланта и простоту слов, но с благочестивой осмотрительностью обратить внимание на благоговейное желание, которое не заслуживает укора. В самом деле, тот муж проницательного ума, сильный словом и знаменитый оборотами, красноречиво и со знанием дела изложил всю последовательность событий; мы же, соображая довольно туго, продолжим начатый труд путаным языком и неповоротливым пером, ибо ни словом, ни пером не можем сравниться с учителем. Итак, следуя исторической истине, мы будем всячески избегать лести, которая, как правило, сопутствует писателям, и, воздерживаясь от страха и лукавой милости, свободно изложим то, что нам известно.

Итак, поскольку в начале и конце его повествования положение этих северных стран и церквей, как сказано в книге упомянутого Гельмольда, заметно улучшилось, мы последовательно продолжим его труд. Ввиду того, что он довёл изложение событий до времён Генриха3, герцога Саксонии и Баварии, то и мы уделим этому герцогу основное внимание. Ибо он лучше всех, которые были до него, укротил свирепость славян и не только заставил их платить дань, но и смирил их гордыню, подготовив к почитанию истинного Бога и отказу от языческих суеверий. Он установил прочный мир во всей славянской земле, так что во всех северных провинциях вагров, гользатов, полабов и ободритов установились тишина и спокойствие, разбой и грабёж прекратились на суше и на море, все наслаждались торговлей и «каждый жил под своим виноградником и под своей смоковницей»4. Во главе Ратцебурга тогда стоял достопочтеннейший отец Эвермод5, во главе Любека - епископ Конрад6, - оба - сиятельные мужи, - а во главе Шверина - Берно7, благочестивый муж; они весьма упорно старались засевать учением и орошать трудами те недавно возникшие церкви, которые учредил упомянутый герцог Генрих и которым Господь дал приращение.

Итак, когда в земле славян, как сказано, был установлен мир, власть герцога над всеми жителями этой страны возрастала с каждым днём, а междоусобные войны, которые были между ним и восточными князьями, при посредничестве Его императорского величества1 прекратились. Прибислав2 же, брат Братислава, видя, что все предпринятые против герцога усилия ничего не дали, и наблюдая величие этого мужа, ибо куда бы тот ни обратился, ему во всём сопутствовал успех, из врага стал герцогу лучшим другом. Итак, обретя такое спокойствие и избавление от столь грозных опасностей, герцог счёл необходимым во искупление своих грехов посетить Святой Гроб и почтить Господа в том месте, где ступали его ноги. Итак, приведя в порядок свои дела, он стал серьёзно думать о паломничестве в Иерусалим; поручив оборону своей земли Вихману3, архиепископу Магдебурга, он взял с собой в качестве спутников всю знать этой страны, а именно Конрада, архиепископа Любека, Генриха, аббата Брауншвейга, Бертольда, аббата Люнебурга, упомянутого Прибислава, царька ободритов, Гунцелина4, графа Шверина, Зигфрида5, графа Бланкенбурга, и очень многих других - как служивших ему свободных, так и ми-нистериалов. Герцог не оставил дома ни одного крупного вельможи, кроме Экберта фон Вольфенбюттеля; он поставил его над всей своей челядью, но главным образом определил в услужение госпоже герцогине Матильде6, благочестивой даме, дочери короля Англии, которая и в глазах Бога, и в сердцах людей оставила по себе добрую память. Свой благородный род, который она вела от длинной череды царственных предков, она прославила благочестивыми трудами и, ведя святой образ жизни, украсила блеском веры. Ибо она отличалась исключительным благочестием и удивительным сочувствием к убогим, была щедра в раздаче милостыни, предана молитвам и постоянно посещала обедни, которые велела служить очень часто. Нерушимо соблюдая супружеский долг, она сохраняла незапятнанной честь супруга. Всё то время, пока герцог был в отлучке, она находилась в Брауншвейге, ибо была беременна и вскоре родила дочь - Рихенцу7. После возвращения мужа она родила ему также сыновей - Генриха8, Лотаря9, Оттона10 и Вильгельма11, которых, как мы читаем о св. Товите12, она с детства учила бояться Бога. Ей служили Генрих Люнебургский13 и уже упомянутый Экберт, потому что его считали самым верным и славным во всём доме герцога. Впоследствии, правда, мнение о нём пришлось переменить, ибо он запятнал свою славу и совершил вероломство, за что и был жестоко наказан14. Впрочем, об этом мы пока что умолчим, ибо спешим к иному.

В отдание Богоявления15 герцог с великой славой выступил из Брауншвейга и со всей своей свитой прибыл в Регенсбург, где вместе с вельможами этой земли торжественно провёл день очищения16. Наиболее знатных среди них, а именно, маркграфа Фридриха фон Зульцбаха и маркграфа Штирийского17, он взял с собой в паломничество. Затем он прошёл в Австрию к своему отчиму, благородному герцогу Генриху18, и тот при великом ликовании духовенства и народа поспешно вышел ему навстречу в замке Нейбург19, где удостоилась памятного погребения его мать, госпожа Гертруда20. Оттуда он с честью проводил герцога в столичный город - Вену. Когда там были приготовлены корабли и щедро нагружены хлебом, вином и прочими необходимыми вещами, герцог вместе со своими людьми продолжил путь по воде, то есть по Дунаю. А их слуги вместе с лошадьми продолжали путь по суше, по вечерам постоянно являясь в условленные места, где должны были причалить корабли. Нельзя умолчать также о том, что по дороге к ним присоединился господин епископ Вормсский21, не ради паломничества, но исполняя посольство императора к греческому царю Мануилу22, с предложением выдать его дочь замуж за сына императора. Полагали, что это послужит к выгоде герцога, ибо греческий царь, приняв столь дружественное посольство, радушно примет и самого герцога и с ещё большим радушием позволит ему пройти через свою землю. А герцог Восточной марки, или Австрии, снарядив флот, следовал за герцогом Саксонии, указывая ему путь и в изобилии снабжая его продовольствием. Итак, они с величайшим благополучием добрались до города Мезебурга23, который расположен на границе Венгрии, где посол короля Венгрии по имени Флоренций готовился встретить герцога Саксонии вместе с герцогом Восточной марки, или Австрии, на чьей сестре был женат этот король24. Продвигаясь далее с величайшим спокойствием, они пристали к одному городу25, который был чрезвычайно укреплён самой природой, ибо с одной стороны его омывал Дунай, а с другой - очень глубокая река под названием Гроне, от которой своё названием получил как этот город, так и крепость, расположенная на противоположном берегу. Там герцогов поразила ужасная весть. Им сообщили, что этой ночью король умер от яда26, отравленный, как говорят, своим братом27, которого он изгнал из страны. Так что поражённые печалью герцоги не знали, что теперь делать. Герцог Саксонии вместе со своими людьми сильно боялся, что, отправившись в паломничество, не сможет в безопасности идти дальше, ибо расстроенный смертью короля он не мог найти проводника. Другой герцог28 был не менее расстроен столь внезапной смертью короля, ибо тот умер без завещания, оставив его беременную сестру вдовой, а королевство - без наследника. Проведя совещание, они отправили к архиепископу, который тогда находился в городе и был занят организацией королевских похорон, епископа Конрада и аббатов Генриха и Бертольда, чтобы добиться у него проводника для герцога Саксонии. Тот благосклонно отнёсся к их просьбе и, призвав князей, распорядился, чтобы вышеупомянутый Флоренций продолжал начатый путь вместе с герцогом.

Итак, получив пропуск, герцог и его люди благополучно плыли в течение нескольких дней, но затем попали в теснину, которая зовётся в народе «скаре» и где огромные валуны, возвышаясь словно горы, - на одном из них расположена крепость29.
– не дают водам свободно течь и сильно мешают проплывающим там путникам. Ибо воды, собираясь в этой теснине, сначала вздымаются вверх, а затем с сильным грохотом низвергаются в пропасть. Правда, обычно все корабли по Божьей воле благополучно проходят это место, и только герцог потерпел здесь кораблекрушение. Увидев это, люди, которые были в крепости, схватили лодки и вытащили герцога на сушу. А Гунцелин и стольник Иордан вместе с остальными выплыли самостоятельно. Итак, починив судно, они добрались до Браничева30, города греческого короля, где из-за недостатка воды корабли сели на мель. Ибо Дунай, поглощённый подземным течением, превращается там в небольшую речку, которая через значительное расстояние, клокоча бурными волнами, впадает в Саву. Итак, оставив корабли, они отправились дальше по суше и прошли через большой и знаменитый лес, что зовётся Болгарским31 и где как они сами, так и их кони сильно страдали в глубоких болотах; ибо их кони, везя в телегах и повозках большое количество продовольствия, выбивались из сил; телеги часто ломались и все изнемогали в непосильных трудах по их починке и приведению в порядок; они почти не продвигались вперёд, ибо все, как было сказано, останавливались из-за каждой сломанной телеги и, только починив её, опять шли дальше. Герцог, видя, что подобные труды сильно утомляют и задерживают их всех, велел бросить повозки и, нагрузив продовольствием вьючной скот, идти дальше. Итак, там были брошены груды отборной муки, оставлено множество сосудов для вина, - причём многие из них были с вином, - брошено огромное количество мяса, рыбы и прочих деликатесов, которые каждый старательно приготовил себе вместе с различными приправами.

Итак, двигаясь далее, они подошли к городу, что зовётся Равенель32. Он расположен посреди чащи, а его жители - сербы, сыны Велиала, - лишены страха Божьего и преданы плотским утехам и обжорству. Служа, согласно своему имени, всем мерзостям и живя, согласно расположению места, как звери, они ещё более дики, чем последние. Тем не менее они признают себя подданными греческого царя, чей посол заранее прибыл к герцогу и, находясь теперь вместе с ним, велел им с честью принять герцога в замке и самым достойным образом, как то подобает царскому величеству, служить ему во всём. Но те, презрев его увещевания или распоряжения, отпустили его ни с чем и не оказали никакого уважения. Вернувшись к герцогу, посол сообщил ему то, что слышал. Тогда герцог со своими людьми подошёл к городу и разбил там лагерь. Вновь отправив посла, он вторично велел им с миром явиться к нему, просил дать ему проводника и таким образом мирно расстаться. Предприняв это несколько раз, но так ничего и не добившись, герцог сказал своим людям: «Справедливо, чтобы те, кто отправился в паломничество, шли с миром и кротостью. Поэтому и нам не следовало бы идти к городу царя, к которому мы направляемся, с распущенными знамёнами. Но, поскольку эти сыны Велиала, не желая мира, по-видимому, добиваются с нами войны, давайте развернём знамёна и двинемся вперёд! С нами Бог наших отцов, во имя которого мы отправились в странствие и, следуя заветам которого, оставили дома, братьев, жён, сыновей и поля. Здесь нужно употребить силу. Храбро сразимся! Да случится то, что Ему угодно, ибо живём ли или умираем, мы всегда Господни!»33. С этими словами они, развернув знамёна, двинулись дальше и, миновав город, расположились лагерем неподалёку от него, в глубокой долине, на берегу прозрачной реки, имея справа горную местность, а слева - чрезвычайно густые заросли ежевики. Итак, полагаясь на эти укрепления, они развели большие костры и, расставив по лагерю стражу, привели себя в порядок и легли спать. И вот посреди ночи сербы, собравшись со всего леса как один, образовали четыре отряда и, поочерёдно завывая с четырёх сторон, сильно шумели, надеясь тем самым напугать войско герцога, заставив его бежать, бросив своё добро, и взять большую добычу. Герцог, вскочив со своими людьми, бросился к оружию, а маршал Генрих обошёл всех воинов, побуждая их собраться под знаменем герцога. С одной стороны слуги под охраной сторожили коней, и им было велено, в случае, если они первыми подвергнуться нападению врагов, немедленно сообщить об этом воинам, чтобы те их защитили. Число мужей, владевших оружием, составляло 1200 человек. Когда все воины, как было сказано, прибыли к герцогу, к нему поднялись также епископ Конрад и аббаты Генрих и Бертольд и расположились рядом с герцогом. В то время как герцог сидел в полном вооружении, был разведён огромный костёр; возле него стояли граф Гунцелин и наиболее крепкие воины, вдохновляя друг друга, как вдруг просвистела стрела и упала рядом с ними. Устрашённые этим они поспешно схватились за оружие. Внезапно явился гонец и сообщил, что шатёр господина епископа Вормсского захвачен врагами; при этом погибли, поражённые стрелами, один рыцарь и двое слуг; впрочем, один из них прожил до середины следующего дня и только тогда умер. Дело в том, что стрелы были отравлены и каждый, кого они поражали, не мог избежать смерти. Итак, услышав столь печальную новость, к шатру епископа тут же были отправлены 20 закованных в латы рыцарей; придя туда, они храбро порубили врагов, а один, действуя пращёй, поразил по Божьей воле их командира и убил его. Когда тот пал, остальные обратились в бегство и не дерзали более нападать на лагерь герцога.

Когда настало утро, опустился очень густой туман, и герцог велел не сниматься с лагеря до тех пор, пока туман не рассеется. Когда выглянуло солнце, они отправились дальше и увидели издалека, что враги весь день просидели в засаде, надеясь захватить хоть кого-нибудь из них. Благополучно миновав этот лес, они добрались до города Ниш34. Там герцог был с честью принят; и его, и его людей обеспечили всем необходимым за счёт царской казны. Оттуда герцога провели к Адрианополю35, а затем - к Винополю36. Продвигаясь таким образом, они в Святой Пяток37 добрались до Константинополя. Проведя там Страсти Господни и Святую Субботу, они утром в день Воскресения38, торжественно совершив таинства и позавтракав, поднялись ко двору царя. Герцог, согласно обычаю нашей страны, отправил перед собой множество ценных подарков - прекраснейших коней, оседланных и покрытых попонами, доспехи, мечи, одежды из скарлака и одежды тончайшего шитья.

Итак, царь, облачённый в царские одежды, вместе с главными епископами, вельможами и знатью ожидал прибытия герцога. В этом месте находился очень широкий и просторный охотничий двор. Чтобы показать славу своих богатств, царь велел всем своим вельможам и знати также принять участие в этом празднестве. Итак, ты увидел бы там множество разбитых шатров, из виссона, пурпура, с золочёными главами, и украшенных в зависимости от богатства каждого. Итак, войдя туда, герцог был с честью принят, и, поскольку предстояла торжественная процессия, царь совершил её вместе с герцогом. Вся дорога была покрыта пурпуром, а также аурифригиями39, и украшена золотыми лампадами и венцами. По ней шла толпа клириков и епископов, а за ними следовал царь с герцогом и иноземными воинами. Так они дошли до золотого шатра, который весь сиял золотом и драгоценными камнями. Затем они по той же дороге вернулись к церкви, где царь расположился на более высоком троне, а герцог - на другом троне, рядом с ним, и они прослушали торжественную мессу.

Итак, после полудня, когда царь с герцогом были в хорошем настроении, епископ Вормсский вместе с Любекским владыкой затеяли с учёными греками спор по поводу исхождения Святого Духа. Ибо греки говорят, что Святой Дух исходит только от Отца, но не от Сына, опираясь при этом на слова Господа: «Когда же придёт Утешитель, которого я пошлю вам от Отца и т.д.»40. А наши возражают им, говоря, что Дух исходит от Сына также, как и от Отца, ибо Святой Дух принадлежит и Отцу, и Сыну; раз милость Святого Духа дана людям, то она, очевидно, даётся и Отцом, и Сыном, а значит Дух исходит и от Отца, и от Сына, ибо дарование и означает его исхождение. Поскольку греки продолжали возражать, всё ещё не убеждённые вескими доводами, аббат Генрих, муж чрезвычайно начитанный и красноречивый, почтительно начав речь, сказал: «Не заблуждайтесь, о католические и религиозные мужи, говоря, что Святой Дух исходит только от Отца, но не от Сына, ибо вполне очевидно, что от Сына он исходит точно также, как и от Отца. Отрицать это свойственно лишь еретикам. То, что он исходит от обоих, доказано многочисленными свидетельствами красноречивых пророков. Так, апостол говорит: «Бог послал Духа Сына Своего в сердца наши»41. То есть он зовётся здесь Дух Сына. А также: «Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его»42. То же самое о Духе говорит и Сын в Евангелии: «Его Я послал вам от Отца»43. Он назван Духом Отца также там, где мы читаем: «Дух того, кто воскресил из мёртвых Иисуса, живёт в вас»44. Да и сам Христос говорит: «Ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас»45. И в другом месте: «Которого Отец пошлёт во имя Моё»46. Из этих и прочих доводов видно, что Святой Дух исходит от Отца и от Сына. А на ту фразу из Евангелия, которую вы приводите в противовес нам, а именно, что «Дух исходит от Отца», мы ответим, что в ней говорит сама Истина. Да, действительно, - «Святой Дух исходит от Отца»; но здесь нет добавления, и она вовсе не отрицает того, что он исходит от Сына; просто она называет одного Отца по той причине, что к нему обычно относят и то, что касается Сына; ведь и Он сам происходит от Отца. Ваши собственные учителя, толкуя эту самую фразу, признают, что Святой Дух, как сказано, исходит от Отца и Сына, что Дух - как Сын, так и Отца, и что Святой Дух исходит и от Сына, и от Отца. Поэтому и Афанасий47 говорит в Символе Веры: «Святой Дух не создан, не сотворён и не рождён Отцом и Сыном, но исходит [от них]». То есть по его словам Святой Дух исходит и от Отца, и от Сына. Также Иоанн Златоуст48 в одной из гомилий49 говорит: «Он исходит от Отца и от Сына, который наделяет своими дарами того, кого хочет». Да и епископ Кирилл50 говорит: «Святой Дух понимается сам по себе, согласно тому, что Дух не есть Сын, но он и не чужд последнему. Ибо он зовётся Духом Истины, а значит проистекает от него, как и от Бога-Отца». Вот явные свидетельства ваших же учителей, из которых следует, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. Так что всякий язык признаёт, что Святой Дух исходит от Отца и Сына». Учёные греки ничего не могли противопоставить этим и прочим доводам, в особенности же своим собственным, и согласились с тем, что Святой Дух исходит от Отца и Сына. А аббат Генрих удостоился похвалы со стороны царя и епископов, прославивших его учение и оказавших немалое доверие его словам. А царица подарила герцогу множество дорогих одежд, так что он всех своих воинов облачил в нарядные одежды. Кроме того, царица каждому воину подарила меха и соболиные шкурки.

Далее, царь дал ему очень крепкое судно, в достатке снабжённое всем необходимым, и герцог, сев на него со своими людьми, отправился в плавание. Но вот на море поднялась сильная буря, так что все ожидали близкой смерти от этой непогоды. Был там некий доброго образа жизни человек, который сильно переживал из-за грозившей им опасности. И вот, посреди этих переживаний и волнений на море, он внезапно уснул и увидел во сне стоявшую рядом с ним прекраснейшую деву, которая спросила у него: «Тебя страшат морские опасности?». А тот отвечал: «О светлейшая госпожа! Мы попали в беду, и если Бог не придёт нам с небес на помощь, то мы пропали». «Успокойся, - сказала дама, - вы не погибнете, но ради молитв того, кто не перестаёт взывать ко мне на этом судне, освободитесь от грозящей вам опасности». И хоть она и не открыла, кого именно имела в виду, всем было ясно, что речь по всей видимости шла об аббате Генрихе, который видит в Святом Духе, кое-что слышит, но ещё большее понимает. Видение оказалось истинным. Правда, когда настал день, буря усилилась, и корабль бросало посреди моря по волнам. Они чуть было не подверглись той же опасности, что и недавно на Дунае, в той теснине, что зовётся «скаре», и моряков охватил сильный страх. И справа, и слева были острые скалы, а корабль находился прямо посредине. Когда волны усилились, моряки увидели голые камни и, словно на врага, направили на них парус. Но вот буря улеглась, и утихло её дыхание. Корабль благополучно миновал это место, и они восславили Господа, который умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и выводит оттуда51.