Чтение онлайн

Наконец-то Жакан позволил себе улыбнуться, не часто улыбка появлялась на его губах, не каждого он привечал.

– Уговорил, – голос звучал хрипло, простуженно, – но с условием – угощение за мной. Будем считать, что ты у меня в гостях.

Бунин не сразу понял смысл, который Жакан вложил в свое условие. Лицо Карла напряглось. Сделав над собой усилие, законный согласился.

– Хорошо. Сидим у меня, угощаешь ты.

И вот тогда до Бунина дошло – Жакан дал понять Карлу, что не сделает глотка, не откусит кусочка от угощения, купленного за воровские деньги. Выставить такую претензию Карлу мог осмелиться только отчаянный человек. После этих слов другой мог бы не дожить до вечера.

– Запасы у тебя большие?

– Мне одному много не надо, запасов не держу, – произнес Жакан, – а для гостей и привезти можно.

Он выкатил из сарая дорожный велосипед, к багажнику проволокой была прикручена проволочная корзина, такие выдают в магазинах самообслуживания.

– Корзинку ты в каком магазине покупал? – не выдержал Карл, поддел Жакана, намекая, что вещь если и не краденая, то «позаимствованная».

– На свалке нашел. Подремонтировал.

Беззвучно завращались хорошо смазанные педали, заскользила лоснящаяся от солидола цепь, только песок скрипел под колесами.

– Вздорный старик, – бросил вслед Жакану Карл, хоть тот и был младше его.

– От такого и слышу, – ответил через плечо бывший блатной.

«Все. Теперь они поладят», – Бунин видел, что Карл уже безо всякой злости смотрит вслед Жакану.

– Я же говорил тебе – бывших блатных не бывает!

Хоть на словах Карл и Жакан не объяснились, но существуют жесты, взгляды, примирение произошло через них. Захоти Карл, он мог бы настоять и на том, чтобы в ход пошло его угощение. Но зачем? Более умный и удачливый уступает первым.

Жакан вернулся довольно скоро, вкатил велосипед в калитку на участок к Карлу. В проволочной корзине оказалось немало: полуторалитровое пластиковое ведерко с уже замаринованным мясом, немного копченостей, буханка свежего черного хлеба, две бутылки водки, минералка, пирожные по штуке на брата. Овощи и зелень бывший блатной прихватил со своего огорода.

Бунину как самому молодому пришлось заниматься мангалом. Сохшие уже несколько лет под навесом дрова взялись хорошо. Карл принес Николаю маленький граненый стаканчик с водкой и сказал:

– Смотри не сожги шашлык.

Сам же законный с Жаканом устроились под навесом, разговаривали негромко, так уж приучились на зоне, там каждое ухо может оказаться чужим, каждое неосторожное слово – последним.

Бунин подсел к ним, когда мясо уже было готово.

– Может, мне лучше побыть в стороне?

Жакан предоставил решать Карлу.

– Твой пацан, ты и думай.

– Останься.

К этому времени блатные успели найти общий язык. Жакан уже без церемоний курил сигареты Карла, даже не спрашивая, какими деньгами за них уплачено, его собственные лежали на краю стола, и о них он не вспоминал.

Законный выбрал момент, когда Жакан, уже сбросивший враждебность и напряжение, поднес к губам стаканчик с водкой:

– Семен Мальтинский объявился.

Жакан поперхнулся спиртным, закашлялся, водка полилась на землю. Карл похлопал его по спине.

– Отпустило?

Жакан вытирал слезившиеся глаза, сдавленный голос был еле различим:

– Не может быть.

– Я за базар привык отвечать. Не знаю, как теперь с этим у тебя.

– Ты его видел?

– Как тебя сейчас. Он немного лицо себе изменил, но его, падлу, и мертвого узнаю.

– А я-то гадаю, зачем ты мне про своего отца рассказываешь? Столько лет молчал…

– Всему приходит свое время. Я слышал, он и тебя на бабки кинул?

Лицо у Жакана даже перекосилось.

– Я об этом никому не говорил.

– Значит, кинул, – удовлетворенно кивнул Карл.

– На понт меня взял? Словно следак на допросе?

– Нет, не на понт. Я, Жакан, многое знаю, но всегда жду, когда время придет.

– Было такое… – вздохнул Жакан, – вскоре после того, как я на волю вышел. Если бы не ты, Карл, до сих пор лямку тянул бы, если б только под вышку меня менты не подвели.

– Забудь. Не только для тебя старался, для всей братвы.

– Забудь, – ухмыльнулся уже чисто зэковской ухмылкой Жакан, – тебе легко так говорить. Я жизнью тебе обязан и свободой. Я еще в зоне понял, что Семен с хозяином – с Крапивиным – дела крутит. Но меня это не касалось, я и молчу. Каждый за колючкой выживает, как может. Не подличай, не продавай других, и тогда нечего тебе бояться. – Жакан помолчал. – На воле я не сразу в завязку ушел. Даже когда ты меня спас, я еще не все для себя решил. А в ШИЗО передумал немало. Не ждал уже, что волю увижу. Думал, сгноят менты… Бабки у меня были. Кое-что сам по схронам припрятал: рыжье, камни, а еще пацаны, кто должен был, все сполна вернули. Круглая сумма не выходила, без малого десять тысяч «зеленых». По тем временам мог безбедно года два жить, если не кутить, а дело свое небольшое открыть – не хватало. Мне и это предлагали. И пока я сомневался, с чего мне дальше жить, появился Мальтинский. Искусил меня гад. Один раз я ему бабки дал, все с процентами вернул, исправно.

– Понятия ты тогда забыл, – напомнил Карл, – деньги под проценты не дают. Сколько дал, столько и назад получи.

– Своим не дают – пацанам, – вымученно произнес Жакан, – а какой же он свой? Шерстяной! Одно слово – мутный. Я думал, поднимусь и дело свое открою, – он в запале махнул рукой, чуть не сбросив со стола недопитый стаканчик, – не вышло. Уплыл Сема вместе с моими бабками за океан. Кинул меня. Я неделю пил, не просыхал. Пацанам не свистнешь, я уже все концы обрезал. А что я сам сделать мог? С моей биографией и сейчас за границу не особо выедешь… Пил, а однажды утром глянул в зеркало на свою опухшую фотографию, и словно кто-то мне шепнул, что так и должно было случиться, – Жакан выставил ладонь, боясь, что Карл перебьет его, – да, да! Так и должно было случиться. Деньги я не заработал, а, считай, украл, значит, и у меня их должны были украсть. Справедливо? Все стало по местам, как книжки на полках в библиотеке, тогда я по-настоящему и завязал. Последние сомнения ушли.

– Тебя послушать, Мальтинский прямо-таки посланец божий. Волю всевышнего исполнил. Святой человек. Слушать тебя противно.

– Нет, – покачал головой Жакан, – у своих красть нельзя – крысятник он. За такое на зоне сразу кончают…

Карл не рискнул развивать тему. Жакан мог и запутаться, в его голове после «завязки» странным образом сплелись библейские, евангельские заповеди, воровская молитва и Уголовный кодекс.

– Мальтинский – мой. Ему не жить, – сказал Карл. – И мне твои руки нужны.

Карл не просил, он просто сказал, что так будет, и не ждал возражений.

– Как скажешь. Он мне тоже должен остался.

– Твой долг по сравнению с моим – пыль.

Бунин слушал, не встревая в разговор старших.

Николай с неприятным чувством ждал, что Карл в конце концов скажет Жакану, с чьим сыном он приехал. Ему вновь ненавязчиво дадут понять, что он сам просто – уличный музыкант, притворяющийся слепым, чтобы бросали побольше денег, а вот его отец – авторитет. Мужчине тяжело жить, когда наперед знаешь, что не сможешь превзойти отца. Но Карл тонко чувствовал ситуацию.