Чтение онлайн

Турок поморщился.

– Мойша, успокойся. Клизму поставят без тебя всем нам. Мы провалили операцию. Ты знаешь цену этому.

– Кто провалил операцию? Я? Здесь нет никакой Монро! Или в Гамбурге завелись говорящие жирафы? И углядели ее со своих длинных шей?

Корейцы молчали, рассматривая линию горизонта. Плохо шевеля головой, усатый турок обернулся к беззубому негру.

– Что?

– Мой дед был негр, – носил пальто.

Корейцы заказали у подошедшей официантки сок и стали пить его из трубочек.

– Твой дед был не прав. Прежде, чем носить пальто, надо воспитать внуков или внука, который без этого вырастает в большого черного дурня, и не слушает прямое начальство, что может ему выйти боком, хотя с него и так достаточно, за дедово пальто, – длинно, по восточному, объявил мягкий намек на выговор турок.

Один из корейцев уже гладил по заду официантку. Она улыбалась.

– При чем здесь мой дед? Если бы здесь был мой дед, то я бы уже давно был в Гамбурге и пил пиво с колбасой…

– Идем, пройдемся, – предложил ободранный.

Негр встал, и они пошли вдоль набережной.

– Понимаешь, Мойша. Все заключалась не в Мэрилин Монро, хотя она нам тоже нужна. Мойша, вся операция заключалась в том старом, ржавом ноже-кинжале, который мы не сумели вывезти из Украины. Из-за него, этого долбаного ножика, ты и не пьешь пиво в Гамбурге. И можешь теперь об этом сообщить своим вторым шефам в Тель-Авиве. Иерусалим вышлет спецгруппу для поддержки операции. Знаешь, снегурочка в пальто, из чего изготовлен этот византийский стилет? Из чистого, чистейшего…

– Палладиума? Да-а! Бешеные деньги.

– Баран ты еврейский. Из чистого метеоритного железа! Содержание Fe – 100 %. Чуть, чуть поменьше, на сотые доли процента. Это ритуальный предмет, а здесь идут совсем другие расценки, чем на антиквариат. Поэтому главную цель операции я не раскрыл. Не я лично – указание из центра.

– Вот молодец! Если бы я знал.… Эх, Гамбург, Гамбург.… Да я бы этого ножа из рук не выпустил, а не пошел бы гулять по барам. Чурка ты восточная. Ума – ни на грамм. Зачем нам были нужны эти справки-декларации? Резали бы этим ножом колбасу, да угощали таможню – вот и все дела.

– Слушай, умник. Как лучше – знаю я. Это раз. И, Мойша, мой милый, светлокожий друг, меньше болтай в присутствии Кимов! Они работают на Сеул, а скорее на Пхеньян и Пекин так же усердно, как и ты на Тель-Авив! Уловил? Постарайся уловить. Иначе я доломаю твои челюсти сейчас, здесь, на этом месте, хотя тебе, наверное, не верится?

Усатый остановился на набережной и стал напротив негра, сложив руки как в молитве.

– Аттар, – уже спокойно проговорил негр. – Не доставай меня моим именем. Я на евреев не работаю. И, заметь, про Стамбул ни слова не говорю.

– А ты скажи!

– Хороший теплый город. Где нету спец отрядов. Одни пьянки и русские бабы. Что еще? А, марихуана! И дерьмовая, как яйца у сибирского кота.

– Слушай, мы так договоримся до проповеди безбрачия.

Оба вернулись к кафе и сели за столик. Усатый посмотрел на часы.

– Девять ноль-ноль. Наверное, у арабов скользящий график на молитвы.

– Почти ноль одна, – уточнил Мойша.

К кафе подъехал оранжевый двухместный «Кадиллак» последней модели, с откидным верхом и восьмилитровым двигателем.

– Ага, явились правоверные.

Из машины вышел небритый парень с платиновой цепью на шее и гигантским «Ролексом» на руке. Очки с черепаховой оправой за 2000$ скрывали глаза. Странно, вроде… славянин?

Водитель «Кадиллака» подошел к агентам, окинул их взглядом, посмотрел критически на лендровер, как на динозавра, но улыбнулся и сказал мягким голосом, обращаясь к официантке.

– Света, дорогая, почему клиенты сидят без обслуживания? Проконтролируй! – Он отошел от столика. – И готовься. Сегодня вечером будет Священник, пальнем салют и оттянемся вдоль Днепра. До Днепропетровска и обратно на подушке. Ха-ха-ха! Воздушной!

Он помахал рукой немецкой разведке и, покачивая брелком с мобильным телефоном, вернулся в «Кадиллак». Машина мягко взревела, как пещерный лев, и, рванув с места, за три секунды исчезла за поворотом в километре от кафе. Побитый спец отряд проводил взглядом директора заведения.

– Девять ноль четыре, – сказал негр и приложил руку, как козырек, вглядываясь в даль Набережно-Крещатской улицы.

В стороне от павильона, к автостоянке подъехало такси. Древний, но надежный «Фольксваген». Развернулся и пополз прямо по брусчатке набережной в сторону кафе. Остановился. Двери открылись, и оттуда неторопливо вылез иссушенный араб. Немцы его проигнорировали, думая о своем. Араб подошел к парапету и стал смотреть на воду. Посмотрел на часы. Посмотрели на часы и агенты. Девять ноль шесть. Новый посетитель кафе сел за столик, заказал кофе и с любопытством уставился на разномастных подданных Германии. Принялся, не торопясь, пить ароматный напиток. Его должны были опознать в лицо. Но почему-то не узнавали!.. «Не удивительно, что эти парни попали в переплёт», – подумал араб. Такая неустойчивая смесь социума группы обычно валит все дело на корню. Негр, кореец, китаец и турок. Мда.… На рынке торговать – и то возникли бы проблемы. Это немцы? Что творится в Европе? Содом. Содом и Гоморра, не иначе. И все полукровки. Немцы! Не удивительно, что их отдубасили украинцы.

– Аттар, тихо сказал резидент, отхлебнув кофе. – Вы ждали, что я приеду на «Феррари»? – И дипломатично покачивая головой, улыбнулся турку лучезарной улыбкой, с какой на востоке режут жертвенного барана. Проговорил это на чистом баварском языке. Турок встал и подошел к столику араба. Поздоровался на английском. Присел рядом.

– Извините, господин Ахмед. Я вас не узнал не из-за отсутствия «Феррари», а из-за присутствия больших проблем. Еще раз прошу прощения. У всех нас нервы слегка расшатаны.

– Я вас понимаю, коллега. Теперь к делу. Вам сообщили, что вы переходите в моё подчинение?

– Да.

Ахмед вытащил телефон и проговорил в трубку: «Салей барай ле кум симодо дья…» – Извините, – улыбнулся. – При посторонних не принято говорить на незнакомом языке, но некоторые мои подчиненные другого не знают, кроме русско-украинского, но там не хватает слов, – немного странно закончил резидент. Через одну минуту вдали показался черный автомобиль и к кафе подкатил «БМВ – 745». Араб встал. – Прошу… – указал Аттару на машину. – Нам надо немного побеседовать вдвоем. – За рулем сидела блондинка лет 25-ти. Аттар неуверенно встал, глянув на своих коллег.

– Скажите им, пусть полюбуются Днепром, – сказал Ахмед. Это великая река! Редкий араб доплывет до ее середины и не станет кричать о помощи. Мы скоро вернемся.

Турок обратился с речью к своей группе:

– Мей ай спик ту мисте Ахмед. Уан момент, Мойша. Уд ю лайк кофи? – Махнул рукой и сел в «БМВ». Все трое немцев подозрительно глядели на отъезжающего шефа. Но остались сидеть и смотреть на реку.

Машина медленно двинулась по Набережно-Крещатской улице в сторону, противоположную Речному вокзалу.