Чтение онлайн

– Не мы, а вы. Начинается столетняя мышиная возня под прикрытием плутониевых боеголовок. Смутное время.… По-моему, всё достаточно ясно.

– Ну-ну… Дело ясное, что дело тёмное…

– Посмотри за окно – ветер и мелкий дождь, а должно быть сухо, солнечно и жарко. Неразбериха везде и всегда была, есть и будет. Это порядок вещей.

– Ну, ну… Ты посмотри на биржу.

– А что биржа? Это разминка.

– Хороша разминочка. Я не знаю, куда деть деньги. Сейчас снимаю стресс, а там, за окном, – он указал на экран, – за это время всё может измениться так, что вернусь не туда откуда пришел. Исполнительные директора не готовы работать в таком масштабе. Сгорают как мотыльки в огне прожекторов.

– Это ещё не стало известно об открытии управляемого холодного ядерного синтеза. Тебе что не доложили? – спросил Философ, кинув взгляд на удивлённого Бизона. – А ты говоришь – ну, ну.… Да, да! Это разминка! Холодный ядерный синтез – не расшифровывание закарлючек Древней Месопотамии. Это смерть угольной и нефтедобывающей промышленности планеты. Тебе просто ещё не сообщили, – добавил Философ. – Перестраховываются, прогоняют технологию поэтапно.

– Я не знал о разработке управляемого синтеза, – ошеломлённо проговорил Бизон. – Ты прав, это будет очередной сверхшок. Мне начинает казаться, что мы открыли ящик Пандоры.

– Не мы, а вы. Уважаемый коллега.

– В этот момент зазвонил телефон. Взяв трубку, Бизон несколько минут разговаривал, делая пометки в рабочем журнале. Положил телефон.

– Прототип будет изготовлен через неделю. Ничего особенного, кроме катализатора запуска. Опять мистика.

– Почему тебе не нравится это слово. Вполне технический термин. И в чём мистика?

– Алгоритм последовательности физико-химических реакций основан на конфигурации генома Мэрилин.

– Вот это да! Впрочем, чему удивляться. Было бы странно, если бы возникла необходимость в геноме Папы Римского. Теперь Маша может спокойно патентовать свой генетический код, или ты предъявишь авторские права. Следует рассматривать его как частную собственность. Что может быть большей частной собственностью, чем собственный геном?

– Ты прав. В этом случае не поможет и дивизия адвокатов.

Бизон встал с кресла и прошёлся вдоль камина. Продолжил:

– Теоретически установка энергоблока на основе холодного синтеза может поместиться под капотом автомобиля. Это даже не придел минимизации объёма. Атомоход «Мерседес-Бенз». А? Каково? Одна заправка на пробег в пять миллионов километров! Мы поставим на колени «Бритиш Петралиум». Да что там! «Райал Датч-Шелл Груп»! «Дженерал Моторс»! Все упадут как колоссы на глиняных ногах. Тем более, что они уже на полусогнутых. – Бизон налил себе ещё пива. – Надо искать директоров. Это проблема. А ведь раньше и не подумал бы. Появление разработки холодного синтеза прибавит работы. Тебе, конечно, сообщил эту новость Музыкант?

Философ кивнул. Уточнил:

– Он не спешил тебя тревожить, пока не будет 100 % ясности. Мне сообщил для контроля утечки информации. В прессу нельзя позволить просочиться даже словам «холодный синтез».

Музыкант исполнял должность координатора нескольких групп, работающих с машиной АМ. Где они находились, знал только он и Бизон. Вся связь шла через спутник. Пиле WWW уже никто не доверял.

Бизон допил пиво и взял в руки сигару, к которым, неожиданно для себя, пристрастился за последний месяц с подачи Катаямы и его «Беломор-Канала». Обрезал кончик, щёлкнул зажигалкой, прикурил, пустил облако дыма…

– Конец синекуре Персидского залива, – проговорил. – Придётся теперь работать и думать, как жить. А привыкли – хорошо! Станут гнать из нефти водку. Нет, арабы влипли.

– Верно, влипли. И не только арабы, – согласился собеседник. – Не спеши сообщать об этой разработке федеральному представителю. Холодный синтез – это монстр. Хорошо подумай, как выпустить этого зверя на волю, чтобы он не перегрыз намордник и не сбежал, начав размножаться самостоятельно.

– Да, ты прав. Его обратно не загонишь. Что ты там намекал на угрозы со стороны Чёрного легиона? По-моему, тут есть связь.

– Я не намекал, я сказал, что это очень серьезно и надо изучить отчёт. Есть свежая, более оперативная информация. – Философ терпеливо глядел на собеседника.

– Любопытно, что там могут сделать какие-то попы…

– Это не попы.

– … в этом вавилонском столкновении, когда все в полной боевой готовности и нацелены всеми вооружениями друг на друга.

– Вот это и есть проблема. Как там говорил классик эпохи раннего терроризма? Из искры возгорится пламя! Коля, это будет конкретное пламя, поверь.

– Ты хочешь сказать, что легион в состоянии спровоцировать ядерный удар? Не смеши удодов…

– Это его звёздный час.

– … им и так тоскливо. На данный момент ситуация такова, что даже если в Нью-Йорке Эмпайр Стейт Билдинг обвалится от подрыва, а в Санкт-Петербурге Петродворец от атаки с воздуха…

– Ох, Коля.… Не те уже попы, совсем не те…

– … то в результате Вашингтон и Москва обсудят по телефону утреннее меню и пожелают друг другу спокойной ночи. И всё. «Аль-Каида» отличное успокоительное средство. Нервных давно отпустили на пенсию.

– … и нервы тут совсем не причём. Всё произойдёт спокойно.

– Для серьезной провокации надо несколько реальных ядерных боеголовок прилетевших из стратосферы и сработавших. Вот только тогда что-то произойдет. Сумасшедших сейчас нет…

– Ещё сколько. Ты просто расслабился…

– … но это почти невозможно. Вернее – невозможно.

Помолчали.

– А ядерные чемоданчики? – полюбопытствовал Философ.

– Никто до сих пор не знает, есть ли они в природе. Ну, и – маленькая мощность. Меньше килотонны. Никто не поверит, что это не провокация, а боевой удар. Все всё понимают и ждут подобных фокусов. Над Северной Кореей повесили геостационарный спутник слежения. Вывели на орбиту именно из-за Пхеньяна. Стоимость – больше миллиарда долларов, новейшая разработка. Приостановили крупный коммерческий проект и Пентагон забрал спутник. Конфисковал и выдал расписку. Знакомо?

– Молодцы американцы. Соображают, как запрячь лошадей. Правда, не хватает ума сообразить, куда их направить. Пхеньян тут не при чём. Ядерные ракеты есть у легиона, а вот этого никто, почти, не помнит.

– У легиона ядерное вооружение? Почему никто не помнит?

– Потому, что не знает. А если и знает, – забыл, приснилось, померещилось. В пограничном состоянии, в полусне-полугипнозе изменил цифры в компьютере – и все изделия на месте. Граница на замке. – Философ стал разглядывать бокал. Поставил на стол. – Вот так, брат миллиардер. Работа головы – сложная штука.

Бизон внимательно поглядел на собеседника, вынул изо рта сигарету, пустил клуб дыма и сказал.

– А ну, Вова, уточни мне детали этой самой, Секретной конфессии, этого небелого легиона.

– Понимаешь, начинать-то надо издалека…

– Давай, давай…

– … и терпения у тебя может не хватить. Тут уж…

– … хватит терпения, Вова. Ты рассказывай.

– … не обессудь. Верить, не верить – твоё право…

– Угуммм… – пустил дым сигары.

– … но недоверие не освобождает от проблем.