Чтение онлайн

– Мы сейчас на минимальной скорости пойдём на посадку. Медленно совершим приземление на аэродром.

– Ну?

– И всё. А ты, такой неидейный, будешь за этим наблюдать. Нажми свой «ПУСК», возможно, тебе станет легче. Нажми, нажми, «ПУСК»… У тебя хорошо получается это делать. Но мы всё равно сядем на этом аэродроме. Кстати, мой бензобак почти пустой, друг моей жизни. Стреляй, оператор! Но помни – Ева с нами.

– Ты блефуешь, Пилот… Не губи людей. В ста километрах северней, азимут 47, есть большая бетонная площадка – аэродром наркотрафика. Там сядешь.

– Нет, оператор. У меня дела здесь. Наркотрафик мне ни к чему. Сколько до меня по твоему радару – семьдесят километров? Я развернулся и медленно лечу на свой аэродром, оператор. Ты здесь гость. Стреляй, стреляй… У меня выбора нет. Выбор есть у тебя. – Телефон умолк.

Григорий тупо глядел на монитор радара и пытался думать. Самолёт приближался, совсем уже скинув высоту и скорость. Оператор АРСН взял в руки телефон, взглянул на убитого змеями Юру, и набрал номер Володи с Подола, единственного человека, которому он мог позвонить. Трубку подняли.

– Вас слушают.

– Извините, это Владимир?

– Да, это я.

– Вы сильно заняты?

– Да. Я занят. В данный момент я пишу. Кто это?

– Это Гриша Загибайло. Мы как-то пили пиво с вами у «Тёти Сони».

– А… Григорий… Помню. Привет. Но я занят. Пишу. Вот сейчас с тобой говорю и одновременно пишу.

– У меня тут проблема возникла…

– Решай… Я пишу.

– Да, вспомнил ещё. Вам просили передать, что Ева родила от Философа.

– Что?!! Кто выдумал такую чушь?

– Создатель Евы.

– Вы уверены, что у вас точная информация?

– Да, я уверен. Мне это сообщили специально для вас. Хотя я ничего не понимаю из своих слов. Я запомнил это. Философ проводил с Евой суггестивные сеансы по телефону. И она родила.

– Это бред сивой кобылы, Григорий. Какое суггестивное воздействие? Все вопросы такого рода регулирую только я. Откуда вы мне звоните?

– Я не могу отвечать. Подписка.

– Неужели из бронетранспортёра? Он же через корпус не пропускает радиоволны.

– Я… я не могу сказать ничего.

– Я тоже. Решай проблему сам.

Володя отключился.

Гриша снова посмотрел на дисплей радара. Самолёт снизился до километра и медленно приближался. Оператор снова набрал Владимира.

– Вова, это опять я, Гриша. Что делать, Вова? У меня не работает голова!

– Зато у меня она сейчас работает. Я же тебе сказал, что пишу. Я пишу. Ты должен решить всё сам. Учись. Ты профессионал. – Трубку положили.

Григорий огляделся в бинокуляр. Тюрбаны опять обступили бронемашину метрах в трёхстах и приближались, но уже без звёзд, а с автоматами в руках. Они опять улыбались! Весёлая здесь охрана! Половину уже перебили, а они улыбаются. Сплошной дурдом…

Григория вдруг разобрала злость и он заорал:

– Да нет, ты уж скажи, что мне делать, товарищ дворник– социальный работник! А писать письма будем потом!

– Как ты подключился?

– Через твою бумагу. Говори, гад, что мне делать, или замочу вместе с Магистром и Еву!

– Откуда я знаю, что нужно делать? Я знаю не больше твоего. Ты думаешь, что кто-то вообще знает больше кого-то? Осёл ты, а не оператор АРСН. Ты функция, ты оператор, ты исполнитель… У тебя есть приказ, а это – твоя Библия. Бей в цель. Уничтожь её! Это же твоя функция! Твоя обязанность! Да ты же контракт подписал! Подумай, что случиться, если в твоем АРСН каждая микросхема будет решать – передавать или не передавать команду. Подумай!

– А Ева?

– Плевать на Еву. Какое ты имеешь отношение к ней? Если ты не собьешь «Дельту», то летящие в ней искупаются в озере, вернут себе силы, а завтра утром дадут залп ядерными ракетами «Тополь 20», которые нельзя сбить ничем. Эти ракеты возле тебя, неподалёку, прибыли как гуманитарная помощь. Ты знаешь, что такое ядерная ракета с двадцатью разделяющимися и самонаводящимися боеголовками? Я тебе не желаю этого узнать. И не желаю тебе, также, узнать, – что будет потом, после их запуска. – Кинул трубку.

«В перекрёстке прицела отчётливо был виден объект, спрятавшийся в тени метеоритной глыбы. Сверхточная ракета с головкой из обеднённого урана превратит его в пыль за долю секунды. Магистр рассчитал всё…»

– Да нет уж, Вова!

– Я же отключил телефон!

– Плевать на телефон. Мне нужен совет. Я не могу сам сделать выбор. Я боюсь. Я обязан и, одновременно, не имею права выполнить приказ – уничтожить цель. Ева изменила ситуацию, и теперь условия совсем другие!

Дворник Вова помолчал. Сказал:

– Мне жаль, что образовалась такая ситуация. Но тебя мне – не жаль. Ты сообразил, как кошке войти из той тупиковой ситуации, когда её крутят на верёвке?

– Не совсем… Пока ещё думаю.

– Желаю тебе додуматься до того, до чего смогла дойти умом слепоглухонемая и связанная кошка. И, – Вова отчётливо, по буквам произнёс, – это конец моего диалога с тобой. Полный конец связи.

Григорий Загибайло остался один на один с окружающим его миром.

Неожиданно в голове всплыли прошлые, неосознанные кошмары. А затем ясная и отчётливая мысль:

«Гриша! Да ведь это и есть та самая, единственная, последняя крыса!

А ты лично, и твой броневик «С-500», – последняя оставшаяся пуля!

Гриша! Это и есть Армагеддон! Хотя и совсем не похоже…»

Деревья цветут. Птицы поют. Рыба плещется в озёрах. Крокодилы сторожат антилоп, чтобы утащить их на дно реки. Муравьи окружили гусеницу. Слониха ведёт слонёнка. Жираф тянется на цыпочках за самым вкусным листочком. Жизнь течёт независимо… Она самодостаточна.

И над всем этим миром солнце светит ослепительной вечностью…

Ядерный взрыв увидели все спутники этой полусферы космоса. Сработали системы раннего оповещения атомного удара планеты. Взрыв нейтронного заряда был не сильный – 0,5 килотонны тротилового эквивалента. Но зловещий гриб, оповещающий о преобразовании материи, поднялся и застыл всей своей апокалиптичной монументальностью. Озеро, в котором находился метеорит, мгновенно испарилось, а сам небесный посланник расплавился в гигантский железный блин, потерявший всю свою энергетику и переставший изучать альфа-импульсы. Установка «С-500», вместе с оператором АРСН и командиром, распалась на отдельные молекулы и рассеялась в радиусе многих километров, опадая невидимыми останками на тропический лес, продолжающий зеленеть вечноцветущими деревьями.