Чтение онлайн

Девушка растерялась и начала растерянно оправдываться:

– Мама сказала, что полиция такой ерундой заниматься не будет. И вот я…

– Стоп! Ерундой? – Я наконец проснулась и почувствовала подвох: – Инга, ещё раз – кто такой Макс?

– Мой лучший друг.

Я мысленно сосчитала до десяти и уточнила:

– А точнее? Кто это: ребёнок, парень, местный бомж?

Святая наивность растерянно захлопала ресницами и выдала:

– Почему бомж? Макс – моя собака.

Ух! Боженька, дай мне терпения!

– Так, всё! Приём окончен, до свидания!

– Нет, пожалуйста! Куда же мне ещё обращаться?!

В голубых глазах девочки светилось неподдельное отчаяние, но я не дрогнула: вынужденная бессонница – отличное средство от мягкосердечия.

– Куда угодно! В службу спасения, к Чипу и Дейлу! Я собак не ищу!

– Но это не просто собака! Макс – единственное существо, которое меня любит!

Ах, юность – беспокойная пора гормональных бурь и больших преувеличений.

– Ты – сирота? – на всякий случай уточнила я.

– Можно и так сказать, – неохотно ответила Инга, потянувшись за второй салфеткой. От первой остались только обрывки. – Сирота при живых родителях. У отца давно другая семья, а мама… для неё в жизни главное – карьера, новый муж и ещё Богдан – гордость семьи. А вот я – её самое большое разочарование: ни талантов, ни внешности. Уверена, она даже не заметит, что я уехала.

– Далеко живёшь?

– В Москве, но сейчас в коттеджном посёлке. У нас там загородный дом.

Она сказала название посёлка. Далековато – километров сто восемьдесят проехала!

– А ближе никого не нашла? У тебя столица под боком, там экстрасенсов пруд пруди.

– У нас и по соседству одна живёт – Дарина. – Инга расправилась со второй салфеткой, я охотно подсунула ей третью, лишь бы не ревела. – Но она только на картах гадает. Ничего толком не сказала. И вообще я её боюсь. Говорят, она… э… тёмная!

Я умилилась: ну прямо Ночной дозор – «всем выйти из сумрака!»

– А я, по-твоему, белая и пушистая? Всех люблю и бросаюсь на помощь по первому зову? Знаешь, возможно, в другое время я более терпима и милосердна, но не сейчас.

– Мне зайти позже? – всхлипнув, уточнила Инга.

– Угу, в следующей жизни.

– О, пожалуйста! Умоляю, не отказывайтесь! Я заплачу! – Она поспешно выгребла из сумочки несколько мятых тысячерублёвок и положила передо мной. – Вот. У меня ещё есть. Деньги – единственное, что я получаю без возражений.

– Ты первая, кто на это жалуется.

Я с тяжёлым вздохом пересчитала купюры и вернула половину. Всё равно ведь не отстанет. Проще потратить ещё немного своих… гм… последних сил да отпустить её с миром.

– У тебя есть что-нибудь, принадлежащее псу?

Ах, как я надеялась на отрицательный ответ. Увы, Инга вытащила из сумочки ошейник, на котором отчётливо выделялись несколько рыжих волосков.

Отлично! В собачьей шкуре мне до сих пор приходилось бывать лишь образно. Теперь же предстояло буквально перевоплотиться в четвероногое, лающее и грызущее кости существо.

Бр! Нет уж, увольте, обойдусь установкой наблюдателя.

– Хорошо, попробую, но обещать ничего не могу. С животными я прежде не работала.

Она смиренно кивнула. Я отделила несколько волосков, зажала их между ладонями и начала отсчёт.

Поздний вечер. Пёс небольшой, рыжий, явно не голубых кровей, крадётся к строению, напоминающему сарай. Вдруг его ухо вздёрнулось, и он резко обернулся, видимо, на звук. В поле зрения мелькнула тёмная фигура, занёсшая лопату. Последовал удар по голове. На этом всё…

Нет, он ещё жив. Его куда-то понесли, затем бросили на кучу сухих сучьев.

Теперь точно всё. Глаза пса закрылись навсегда, по телу прошла последняя судорога, и он обмяк, уткнувшись носом во что-то бело-оранжевое.

Присмотревшись, я разглядела… женскую ладонь с длинными ногтями ядовито-морковного цвета.

Я медленно открыла глаза и растёрла виски, в них барабанили отбойные молотки. Голова была тяжёлой.

От надежды, светившейся в голубых глазах Инги, стало только хуже. Она молчала, боясь задавать вопросы, а я не знала, что именно ей сказать. Сначала лучше удостовериться в реальности своих видений.

– Скажи, Инга, твой Макс не слишком породистый, верно?

Она удивлённо моргнула:

– Да, он… я подобрала его на улице совсем маленьким шесть лет назад, но для меня никогда не имело значения, какой он породы. Мама его не любила, называла смесью бульдога с носорогом. А что?

– В посёлке он часто выходил за пределы дома?

Ещё один удивлённо-настороженный взгляд в мою сторону:

– Да, он постоянно находил какую-нибудь лазейку и убегал, но вечером всегда возвращался. А позавчера не вернулся. Мы с Фёдором обошли ближайшие окрестности, звали его – бесполезно. Вы поможете мне его найти?

– Кто такой Фёдор?

Я как могла тянула время, чтобы не оказаться в эпицентре горьких слёз девочки-эмо, а ещё не давала покоя рука с морковным маникюром. Не могла ли она померещиться? В моём теперешнем состоянии это вполне допустимо.

– Фёдор работает у нас. Приводит в порядок двор и сад, ездит по маминым поручениям и ещё много всего делает. Так что с Максом?

Дальше темнить смысла не было. Я пододвинула ей ещё стопку салфеток и призналась:

– Мне очень жаль, Инга, но Макса больше нет. Похоже, он повадился к кому-то во двор, и хозяевам это не понравилось. От него избавились.

– Как?! Кто?! Почему?!

– Кто – не видела. Его ударили по голове, по-моему, лопатой.

– Нет! Не верю. Это не может быть правдой! – Она вскочила, от резкого движения со стола посыпались салфетки и деньги.

– Успокойся, пожалуйста. Я описываю то, что видела.

– Нет! Вы ошиблись!

Очень на это надеюсь.

– Возможно. Я сейчас не в лучшей форме.

После этих слов Инга немного успокоилась и снова села.

– Если вы его видели – где он сейчас? Что это за место?