Чтение онлайн

Сегодня радикальный исламский фундаментализм перерос в революционно-повстанческую идеологию, которая парадоксальным образом заняла нишу, прежде принадлежавшую марксизму. Так, Гейдар Джамаль, один из наиболее заметных российских идеологов радикального фундаментализма и один из создателей Исламской партии возрождения в России, пояснил в своём интервью «Moscow Times» 16 ноября 2001 г., что «в нынешних условиях, когда 1% населения планеты эксплуатирует весь остальной мир, ислам выступает не как религия в традиционном секуляристском понимании этого термина, но как всеобъемлющая политическая идеология, защищающая слабых и угнетённых» [18] .

Поздней весной 1999 г. Конгресс народов Дагестана и Чечни, организация, созданная летом 1997 г. «Джамаатом» и рядом других экстремистских партий и групп, провозгласила Шамиля Басаева амиром Армии освобождения Северного Кавказа, его первым заместителем стал Хаттаб.

Начиная с конца мая 1999 г. и в течение июля столкновения на дагестано-чеченской границе происходили почти ежедневно. Радикалы пытались найти здесь слабое место, чтобы начать вторжение в Дагестан. В конце концов такое место было найдено — Ботлихский район, где часть аварского населения (села исторического общества Технуцал) оказала содействие муджахедам, которые в первой половине августа 1999 г. заняли ряд сел Ботлихского района, провозгласив там создание Исламской Республики Дагестан. Премьер-министром исламского правительства был назначен Сиражуддин Рамазанов, родственник покойного А. Ахтаева.

Большая часть населения района отнеслась к силам вторжения враждебно. Андийцы, у которых с чеченцами давние противоречия по поводу летних горных пастбищ, закрыли для прохода муджахедов 4 горных перевала, причём два важнейшие — Харами и Риквани [19] .

Муджахедам не удалось даже взять Ботлих — стратегический пункт, открывающий путь в долину Андийского Койсу. В массе своей местные жители восприняли джихад со стороны Чечни как явную агрессию, и в её отражении приняли активное участие не только федеральные силы, но и местные ополченцы. Жители четырёх андийских сёл (Анди, Гагатль, Риквани и Ашали) на сельских сходах приняли решение дать отпор радикалам. Это было продиктовано как приверженностью андийцев традиционному суфийскому исламу, так и их органическим неприятием «ваххабизма» [20] . Женщины в Ботлихе кормили российских солдатов как родных. Муджахеды потерпели поражение и вынуждены были отступить в Чечню. В основном это были дагестанские «ваххабиты», члены «Джамаата».

Воодушевлённые успехом федеральные и дагестанские власти организовали карательную операцию против «ваххабитской республики» в сёлах Карамахи и Чабанмахи. Операция началась в ночь с 28 на 29 августа 1999 г. В результате двухнедельной осады сёл оба они были практически полностью разрушены, значительная часть жителей погибла, но костяк оборонявшихся во главе с Джаруллой Раджбаддиновым вышел из окружения в окрестные леса [21] .

Вскоре после окончания акции сёла Карамахи и Чабанмахи посетила группа правозащитников из «Мемориала». Один из них, А. Соколов, в своей публикации по итогам поездки отмечал, что «"сторонников ваххабизма" в этих уже зажиточных сёлах было около 10-20%, остальные придерживались традиционного ислама. Эти люди оказались беззащитными перед настойчивостью религиозных экстремистов, объединённых в одну организацию и готовых на насилие ради буквальной реализации религиозных догм» [22] .

На мой взгляд, А. Соколов прав, когда «ваххабитов», имея в виду «Джамаат», он называет «религиозными сектантами». Действительно, «Джамаат» имеет все характерные признаки тоталитарной секты, а выход из состава «Джамаата» влечёт для осмелившегося на это весьма опасные последствия: организация жёстко следит за единством своих рядов и числом своих членов [23] .

Анализируя деятельность «Джамаата» в Карамахи и Чабанмахи, А. Соколов писал: «В результате к лету 1999 г. "ваххабиты" стали полностью контролировать жизнь этих двух сёл. Организованный "ваххабитами" шариатский суд стал наказывать палками не только за употребление спиртных напитков, но и за участие в антиваххабитских мероприятиях в столице республики. И тот же шариатский суд, видимо, из религиозной целесообразности приговорил человека, близкого к руководству "ваххабитов", лишь к 10-летнему изгнанию из села за бытовое убийство» [24] .

В начале сентября 1999 г., чтобы помочь «Джамаату» сёл Карамахи и Чабанмахи, Басаев и Хаттаб вторглись в Новолакский район агестана. Их отряды ехали на «КАМАЗах» по шоссе в сторону Хасавюрта и были остановлены лишь в 5 км от города. Если бы они ворвались в Хасавюрт, ситуация в Дагестане могла бы стать критической: в эти дни вокруг Махачкалы уже начинали рыть оборонительные окопы. В Хасавюрте муджахеды вполне могли бы рассчитывать на поддержку чеченцев-аккинцев, составляющих свыше трети населения города. Судя по признакам, в составе отрядов, вторгшихся в Новолакский район, преобладали чеченцы. В результате попытка начать джихад в Дагестане была воспринята как агрессия, организованная экстремистскими кругами в Чечне.

В принципе идея джихада или газавата, как он обычно называется на Северном Кавказе, жива в сознании и дагестанцев, особенно среди аварцев, но также не чужда они и даргинцам, лакцам, чеченцам-аккинцам. Все предыдущие пять имамов, самым известным из которых был знаменитый Шамиль, были аварцами. Аварскому сознанию практически невозможно признать, что очередным имамом может быть чеченец, а именно на это в какой-то степени претендовал амир Шамиль Басаев. Для дагестанского же сознания его образ, по существу, лишал идеи имамата и «исламского государства» всякой привлекательности, дегероизировал её.

Провал дагестанского джихада и события в Афганистане осени 2001 г. явственно обозначили кризис радикального исламского фундаментализма. Вместе с тем умеренный фундаментализм, дающий по-своему ясные и логичные ответы на запросы религиозного сознания, остаётся по-прежнему привлекательным для ищущей мусульманской молодёжи.

В связи с событиями на Северном Кавказе появилось немало публикаций, затрагивающих проблему исламского фундаментализма. Автору данных заметок довелось некоторое время учиться на одной из «ваххабитских» баз в селе Чабанмахи (Дагестан) и познакомиться с укладом жизни местного «джамаата» (общины людей, живущих по законам шариата).

Кто они, приверженцы салафизма? Большинство «братьев» — это люди с трудной биографией, многие без определённого рода занятий. Некоторые нашли в «джамаате» убежище, скрываясь от правосудия, другие приходили из протеста против чиновничьего произвола в коррумпированном обществе, кого-то привели друзья, чтобы в условиях общины он мог избавиться от наркотической зависимости. И лишь ничтожное меньшинство «братьев» стремилось найти в «джамаате» истинный путь к Аллаху. Молодёжь привлекала в «джамаат», в частности, пропагандируемая салафитами идея абсолютного равенства людей перед Аллахом. «Ваххабитское требование строгого поклонения одному лишь Аллаху освобождает индивида от патриархальных тухумных традиций, обеспечивая высшую религиозную санкцию стремлению к самостоятельности и самоопределению в рамках нового социально-экономического порядка». Бывало, муджахеды — борцы за веру с представителями официального духовенства — ссылались на то, что в «шариате старших и младших нет» [25] . Даже когда появлялся Джарулла (лидер салафитов т.н. «независимой исламской республики»), «братья» даже не приподнимались со своих мест в знак приветствия.

Салафиты предлагали универсальную модель благоденствующего общества, живущего по законам шариата, не знающего алкоголизма, наркомании, разврата. Раскаявшихся в грехах преступников салафитская община не выдавала правоохранительным органам, в «джамаате» находили убежище лица, уклоняющиеся от призыва в армию.

Главная цель «джамаата» состояла в идеологической обработке и военной подготовке муджахедов — борцов на пути Аллаха. На базе, где автор этих строк проходил обучение, находилось около 40 «братьев». Они были разбиты на 3-4 группы — «джамаата», в каждом из которых имелся свой руководитель — амир, подчинявшийся начальнику базы. Новичков предупреждали, что в целях конспирации каждый из них должен взять себе вымышленное имя, потому что среди проходящих обучение могли оказаться агенты силовых структур, работающие на «кяфиров» (неверных).

На базе преподавали люди, получившие богословское образование в Египте, Пакистане, Саудовской Аравии, Сирии. Они читали курс единобожия и ибадата — богопоклонения, учили истово, чистосердечно, искренне исполнять религиозные обязанности, осуждали ханжеское благочестие. Наставники, в частности, обращали внимание на важность омовения, ссылаясь на высказывания Пророка ( в одном из них говорится, чтов Судный День тот, кто делал омовение до азана (призыва к молитве), будет светиться необыкновенной чистотой). Большое внимание уделялось изучению хадисов.