Чтение онлайн

Она посмотрела ему в глаза.

— Кроме того, я живу прекрасно, передо мной открывается множество возможностей и перспектив. Мне пойдет только на пользу, если я увижу другую сторону жизни. — Она улыбнулась. — Как видите, я делаю это исключительно из эгоистичных соображений.

— Исключительно из эгоистичных соображений… Мне нравится ваш ответ. Современная культура пронизана табу на эгоизм. А я бы сказал, что эгоизм — самый действенный и обоснованный человеческий порыв, и, следуя этому стихийному порыву, человек делает многое для общественного блага.

— Господи, однажды я попрошу вас объяснить, что вы имели в виду! — воскликнула Мадлен, прекрасно осознавая, что никогда этого не сделает. Его слова были слишком тесно связаны с оправданием собственных преступлений: избавить мир от всякой нечисти — это общественное благо.

Он положил руки по обе стороны заслонки и, просунув голову в отверстие, пристально рассматривал ее бледно-серыми глазами.

— У нас с вами сложились не обычные человеческие отношения, мы можем быть честны друг с другом. Мы можем общаться только через это маленькое отверстие в двери, поэтому дозволено все… Разве нет?

— Не совсем так, Эдмунд. — «К чему он клонит?» — подумала она. — Мы определили для себя границы. По крайней мере я.

— Хотите дружеский совет? Она строго взглянула на него.

— У меня такое чувство, что вы дадите совет независимо от моего желания.

— Избавьтесь от своего дружка. — Он замолчал, шаря по ее лицу пронзительным взглядом. — Что бы вы ни говорили, счастливой вас не назовешь.

Мадлен прищурилась.

— Я абсолютно счастлива, — холодно отрезала она. — И не нуждаюсь в советах относительно своей личной жизни.

— Я думаю иначе, — возразил он, ухмыляясь. — Вы можете обладать всеми этими модными квалификациями и развесить на стенах дипломы, но, как вам известно, я и сам отчасти психолог. Я знаю вас намного лучше, чем вам кажется, поэтому вижу проблему. У вас это на лице написано.

— Он меня полностью устраивает, — раздраженно отрезала Мадлен.

Эдмунд покачал головой, отметая ее слова.

— Послушайте. Если вы не можете от него отделаться… то есть если он не хочет уходить… Я могу вас кое-чему научить.

Мадлен отвернулась. «Держу пари, что можешь, — подумала › она. — Кое-каким трюкам: цистернам с негашеной известью или огромным глыбам бетона».

— Милая Мадлен! — Голос его звучал приглушенно, бархат-вето, как мед. — Не стоит так тревожиться. Я только стараюсь помочь. Мы должны заботиться друг о друге. Я знаю: вы, как м я, чувствуете себя не в своей тарелке.

— Перестаньте. Вы так решили, потому что я американка. — С ее губ сорвался нервный смешок. — Я совершенно не испытываю неловкости.

«Да, я не в своей тарелке».

Эдмунд угрожающе наклонил голову.

— Мадлен, избавьтесь от него.

Он с силой ударил по створкам. Так сильно, что Мадлен взглянула в сторону надзирателя, чтобы убедиться, что он неподалеку.

— Я не стану этого слушать, Эдмунд, — предупредила она. — Вы срываетесь. Прочтите какую-нибудь интересную книгу и расскажете мне о ней на следующей неделе, договорились?

— Держу пари, что Гордон сейчас где-то развлекается.

— Нет, вы не правы, — отрезала она. Она не могла припомнить, чтобы упоминала его имя. Это было бы в высшей степени недальновидно и неразумно.

— Откуда вы знаете?

— Прекратите.

— Мужчина остается мужчиной, моя красавица. Вам следует держать его на поводке покороче. Если вообще сумеете удержать, что вам совсем ни к чему.

Эдмунд часто проделывал подобные трюки, когда наступало время прощаться. Это происходило из-за разочарования от чувства утраты, утраты единственного человека, которому, казалось, он был небезразличен. И поскольку он каким-то образом узнал, что сегодня ее день рождения (откуда он мог узнать?), то верно предположил, что она окончит день в объятиях мужчины — другого мужчины. Мадлен понимала его душевные терзания.

Она услышала, как лязгнула дверь, и краем глаза заметила, что Дон Миллиган подает ей знаки. Шесть часов.

— Наше время вышло, — заявила она, коротко махнув Эдмунду на прощание. — Держитесь, приятель. Увидимся на Следующей неделе.

— С днем рождения, — тихо сказал он.

В окошке показался его кулак, и Мадлен инстинктивно отшатнулась. Но нет, он сжимал что-то в руке. Подчиняясь внезапному порыву, она протянула руку, и он передал ей небольшой предмет. Слишком поздно она вспомнила, что принимать что бы то ни было от заключенных — серьезное правонарушение. «Что, черт возьми, я делаю?» — спросила она себя, отходя от камеры, и в замешательстве, отвернувшись от камеры видеонаблюдения, незаметно опустила переданную Эдмундом вещь в карман жакета.

На обратном пути из Роквудской королевской тюрьмы в Бат — а дорога занимала час с четвертью — начался проливной дождь. Хотя стояла середина марта, весной и не пахло. Прогноз погоды на неделю не отличался новизной, разве что обещали еще и мороз. Но, несмотря на ливень, Мадлен пришлось побороться за местечко на автостраде 4 с теми, кто выезжал за город, а потом она застряла за фургоном для перевозки лошадей на автостраде 46.

Автострада 46 проходила вдоль восточного склона узкой и крутой лощины. В низинах по обе стороны дороги тянулись поля, а потом лощина, извиваясь, как и сама дорога, под уклоном спускалась к глубокому водоему. Там внизу, между рекой Эйвон и лесистыми холмами, раскинулся древний город Бат. А еще ниже, невидимый глазу, находился другой город, возведенный искателями счастья из Римской империи на две тысячи лет раньше.

Дождь прекратился, и в сгустившихся сумерках Мадлен разглядела очертания города, большое аббатство на центральной площади, освещенное голубоватыми прожекторами, что придавало ему схожесть с огромной крепостью, сделанной изо льда. Панораму города прорезали мириады церковных шпилей и одинаковых домиков цвета липового меда, сливающихся с окружающими холмами. Римские воины прибыли сюда через сорок три года после Рождества Христова, вдохновленные легендами об этой цитадели друидов. Они, вероятно, стояли над этой лощиной и смотрели на круглый бассейн реки, где росли деревья небывалой высоты, а в воздух поднимались облака пара. Там среди ржаво-красных скал били горячие источники, управляемые Сулисом — загадочным богом друидов.

Поскольку Мадлен приехала из Нового Света, ей очень нравился этот период истории Бата, его темное прошлое (неужели это простое совпадение, что она спит с археологом, человеком, увлекающимся историей города?). Еще семь тысяч лет назад, когда охотники каменного века открыли эту долину, именно вода, вырывающаяся из недр земли, привлекла сюда человека. «Но только не меня, — с беспокойством подумала она, — меня сюда привлекла не вода».

Она продолжила путь, пытаясь отогнать болезненные воспоминания о причинах, по которым вернулась в Бат. Оторвавшись от пейзажей Сомерсета, она сосредоточилась на бампере фургона впереди.