След крови
Шрифт:
Рэчел на цыпочках поднялась наверх. В ванной она ополоснулась, поскольку душа не было, с помощью ковшика. Времени помыться как следует не было, но она наклонилась и подставила голову под кран. Она прикоснулась к ссадине на голове, и ее вновь охватил гнев. Да, она была вне себя, но ни в чем не раскаивалась, ни о чем не жалела. Слишком много боли он ей причинил. Многие годы она терпела насилие, но довольно! Интересно, судья примет этот факт во внимание? Вряд ли! Когда он увидит, как изуродовано тело, то уж точно нет.
Несмотря на жару в доме, Рэчел трясло. Она надела джинсы, теплую кофту и приоткрыла дверь Сашиной спальни. Сын спал одетый на неразобранной постели. Она аккуратно сняла с него сандалии и распахнула окно. Саша был горячим, лицо красное и потное, глаза под закрытыми веками беспокойно двигались.
Рэчел задержалась наверху, меряя шагами спальню и боясь взглянуть на то, что осталось внизу. Но потом решилась: работы невпроворот и придется как-то себя превозмочь. Она спустилась к входной двери, выглянула на улицу, посмотрела по сторонам, но машины Антона не заметила. Разумеется, он был слишком хитер. Если бы они увидели его машину, когда возвращались, она могла бы схватить сына и бежать. Что ж, она сбежит в последний раз… Вероятно, он припарковал машину в нескольких кварталах от дома. Она решила пока не забивать себе этим голову. Посмотрела на дом Тома Бейнсбарроу. Старик имел привычку до поздней ночи смотреть телевизор, и, заглянув в его окна, она увидела обнадеживающее мерцание голубого экрана в темной гостиной.
Она минуту постояла, прежде чем закрыть дверь. А был ли другой выход? Она все еще может позвонить в полицию. Время есть. Сейчас или никогда. Рэчел понимала, что ее нелюбовь к полицейским основана на собственном горьком опыте, обычным же людям полиция иногда помогает. Перед глазами возник проломленный череп и кровавое месиво, бывшее некогда лицом… Разве нормальная женщина способна устроить подобную бойню? Оправдывать все самообороной смешно. Она, вне всякого сомнения, угодит за решетку, Сашу отправят в приют. Нет, только не это! Это не выход. Не сейчас. Убийство еще никому не сходило с рук, это лишь вопрос времени. Антон умер, но его смерть не принесла ей облегчения. Наоборот, недолго ей осталось ходить на свободе. Если только…
Рэчел собрала окровавленные окурки и, снова взяв швабру и горячую воду с хлоркой, еще раз вымыла пол в гостиной — дешевый ламинат, который Альфи постелил по просьбе Дотти. В комнате было очень мало мебели, и она осмотрела все, предмет за предметом, вытерла все подозрительные пятна. Ближе всего к месту преступления оказался диван — отвратительное коричневое дерматиновое чудовище, которое она несколько раз вымыла с хлоркой. Она несколько часов все мыла и скребла — похоже, этот способ скоротать ночь ничем не хуже любого другого. Она оттерла стены, камин, дверные косяки, плинтусы и лестницу. Она часто видела подобное по телевизору. Но эксперты-криминалисты обязательно найдут кровь, стоит им только поискать…
Только утром она вспомнила о трупе. Следовало спрятать его получше, пока она не придумает, как от него избавиться. Она чуть не засмеялась над своей детской мыслью просто выбросить его на свалку. Как она, черт возьми, с этим справится? Время бежало неумолимо, возможность сообщить об убийстве таяла, а последствия ее деяния становились все более угрожающими. Скоро в ее гараже обнаружат труп. Как и почему — она даже думать не хотела. Что-то связанное с жарой… «Разложение» — вот слово, которое она искала. Вскоре будет чувствоваться запах разложения. Да и Антон, наверное, сообщил брату, где она живет (разве он не угрожал, что ей предстоит держать ответ перед Юрием и его бандой?). Она может забрать сына и бежать, но куда? Лишь несколько часов назад она уверяла, что не собирается никуда отсюда уходить. Это Сашин дом.
Она взяла себя в руки и спустилась в гараж. Отвернувшись, перешагнула через труп. Тут царил такой беспорядок, что она могла навсегда спрятать тело под грудами старого мусора, ящиками, стремянками, банками с краской, подносами, корзинами, одеялами и папиными рабочими инструментами. Странно, что Антон не догадался осмотреть гараж в поисках паспорта. Это он-то, который умел быть настойчивым, если хотел чего-то добиться! Вероятно, ему и в голову не пришло, что в доме есть гараж, или он не знал, что это ее гараж.
В углу висел большой полиэтиленовый пакет от нового матраса, который она купила Саше. Она оставила его, чтобы накрыть диван, если бы они с Шарлин все-таки стали красить гостиную. Из головы Рэчел не выходила ярко-оранжевая упаковочная лента с надписью «Компания «Ричи и Рози» — переезд без хлопот», которую она видела в одной из коробок. Она постояла, раздумывая, как поступить. Кроме ее прерывистого дыхания и звука капающей воды из протекающей трубы, ничто не нарушало царившей вокруг тишины.
— Ну, «Ричи и Рози», — пробормотала она себе под нос. — Где же, черт возьми, я вас видела?
Глава восемнадцатая
У Мадлен появилось неприятное ощущение, что она использует своих пациентов в личных целях, но за последнюю неделю уйти с головой в работу оказалось спасением. Однако, несмотря на все попытки отвлечься на проблемы посторонних людей, она чувствовала, что очень от них устала. Она понимала, что морально и физически истощена, что ей необходимо взять отпуск или даже оставить работу. Эта идея забрезжила где-то в отдаленном уголке сознания, но Мадлен все сильнее тянуло на родину и она уже устала отмахиваться от этой мысли. Боже всемогущий! Абсолютная абсурдность такого поступка виделась ей преградой, которую она вряд ли преодолеет. А как же Росария?
Питер, коллега Гордона, позвонил ей на работу и пригласил поехать на выходные за город. Пытаясь придать своей жизни видимость нормального существования, она приняла его приглашение. Они чудесно провели время, он был очень привлекательным мужчиной, честным, заботливым, скромным… и надежным. В ее жизни явно нашлось бы место для новых отношений, для положительного и простого человека, который заставил бы ее забыть прошлое. Но разве честно поступать так по отношению к Питеру? Она смотрела в его добродушное лицо, а мыслями возвращалась к Эдмунду Фыори и его тайным агентам. Новый любовник и понятия не имеет, на что себя обрекает. Прихвостни маньяка станут следить за ним с одной целью — отрезать ему член, а сумасшедшая кубинская ведьма будет приносить тропических рыбок в жертву языческому богу, чтобы несчастный заболел сифилисом. Да и она сама не подарок — с этими своими отвратительными, извращенными картинами и любовью к муравьям. Питер спросил, когда они встретятся снова, и она отделалась коротким «Я позвоню».
Ее и без того немногочисленные подруги все реже и реже звонили, чтобы пригласить выпить и развлечься. По этому поводу она не испытывала никакого сожаления, хотя и скучала по утренним пробежкам вдоль канала с Патрицией, которая недавно стала бабушкой. Невилл, который обычно довольно редко общался с ней, теперь стал названивать каждый день, чтобы пожаловаться, поплакаться или выплеснуть злость из-за того, что от него ушла жена. Элизабет, в свою очередь, позвонила ей в воскресенье утром, сказала, что приедет в Бат, и пригласила вместе пообедать. Мачеха — теперь уже бывшая — отвела ее в Насосный зал, где потратила целое состояние на вино, но вскоре стало ясно, что она пришла за бесплатным советом и за тем, чтобы заручиться помощью удобного посредника. Не могла бы Мадлен помочь смягчить сердце отца, чтобы он оставил бывшей жене чуть больше денег? Теперь, когда Элизабет вкусила свободы, ее аппетиты возросли, да и адвокат, вероятно, подстрекал ее бороться за половину всего состояния Невилла Фрэнка. Поразительно, она обратилась за помощью к Мадлен! Какая наглость! Впрочем, Мадлен все равно ничем не могла помочь. Всю свою энергию она берегла для пациентов. Если она использует их в своих целях, то должна же чем-то им и отплатить.
Между сеансами раздался стук в дверь, в кабинет заглянул Джон в криво сидящих очках.
— Можно?
— Конечно, Джон. Входи.
Он плюхнулся в кресло для пациентов. Мадлен с тревогой посмотрела на коллегу. Волосы взъерошены, очки захватаны. Уже несколько недель он лишь изредка показывался на работе, она его почти не видела.
— Выглядишь выжатым как лимон, Джонни. Как там бедный Ангус?
— Почти не двигается. Врачи поговаривают об операции.
— Операции? — Она никогда не видела приятеля таким бледным и усталым и упрекнула себя за то, что была настолько невнимательной. — И какие прогнозы?