Чтение онлайн

– Что, парень, ищешь, где прислонить задницу? – мужик с испитым лицом смотрел на Малыша. – Дашь сигарету – уступлю свое.

– Я не курю, – ответил Малыш.

Его ответ почему-то разозлил мужика.

– Вот я и смотрю, что ты педик, раз не куришь и волосы крашеные, – сказал мужик и грязно выругался. – Твое место вон там, на параше.

Малыш знал, как поступать в таких случаях, ведь прошел не одну отсидку. Если сейчас не отреагировать как следует, то все, кто в камере находился, почтут за удовольствие обгадить его словом или поступком. Поэтому он, словно увлеченный чем-то другим, смотрел не на мужика, а мимо него, будто и не ему тот говорил все это, но нога Малыша врезала по челюсти любителя покурить точно, как нога футболиста по мячу. Сразу же наступила тишина, то есть мужик заткнулся. А в камере сделали вид, что ничего не произошло, словно так и надо было. Один сказал, другой ответил.

Схватив мужика, который все еще находился в легком нокауте, Малыш отодвинул его в сторону и занял его место. На сон в этом бедламе он не надеялся и с тоской вспомнил диван Пети. Те шесть или семь часов сна, что были ему там подарены, здорово пригодились. Время тянулось здесь в несколько раз медленнее. Постепенно камера затихала, хотя полной тишины тут никогда не бывает. Все равно кому-то не спится, да и не мудрено, в такой насыщенной вонью атмосфере трудно уснуть. От нечего делать Малыш прислушался к разговору, который вели между собой два старых бомжа-алкоголика. Один рассказывал другому про какое-то мифическое место, где живут по всем законам справедливости, куда берут всех желающих, независимо от того, кто этот человек, есть ли у него деньги или нет. Все там работают, а результаты делятся на всех поровну.

«Прямо город солнца какой-то получается, – усмехнулся про себя Малыш. – Все-таки когда человеку хочется жить нормально, а у него нет такой возможности, происходит сдвиг по фазе, как у этого старика, что дурит другого такого же несчастного».

Он прислушался ради любопытства, насколько хватит фантазии у старого бомжа плести сказку. Но старик сыпал такими подробностями, которые не мог выдумать. Старый бомж пытался добраться в этот далекий городок, вернее поселок в тайге, где какой-то отец Александр основал нечто вроде коммуны из верующих, готовых жить по справедливым законам божьим.

«Бред какой-то, – отмахнулся от всего этого Малыш. – Чего ради народ туда прет? Добровольная тюрьма, что ли?» Но назойливый шепот старика-бомжа так и лез ему в уши.

– Там уже тысячи четыре живут, у каждого есть свое место, все сыты. Там старика не заставят делать то, на что у него нет сил, там старость уважают, – шептал старик своему соседу. – Я уже вон сколько проехал, осталась половина, но я туда все равно доберусь. Здесь разве жизнь? Не хочется подыхать, как собака. Тут даже не похоронят. Ты думаешь, у меня не было своего дома? Был. Сын продал, выгнал отца. А там тишина, покой, суеты нет этой.

Где-то он уже слышал это слово – суета, вдруг отвлекся от рассказа старика Малыш. И совсем недавно слышал. Но от кого? И тут Малыш вспомнил про сон, который приснился ему в поезде, в товарном вагоне. Про суету говорил ему отец. А что же отец говорил ему относительно суеты? Что сын стал ее рабом, что надо остановиться, подумать.

Медленно наступал рассвет. Вчерашний капитан зашел в камеру и с угрозой сказал:

– Еще раз кого-нибудь увижу, так легко не отделаетесь! И чтоб к вечеру вас в городе не было.

Малыш в своем помятом прикиде задумчиво стоял и смотрел вслед двум старикам-бомжам, которые деловито направились в сторону железнодорожного вокзала. Все-таки первый старик уговорил второго присоединиться к нему и отправиться в тот сказочный город помирать. Малыш догнал стариков.

– Слышь, отец, давай договоримся, я вам беру билеты, чтобы вы по товарнякам не мучились, а вы берете меня в свой справедливый город, – предложил он бомжам. – Я ночью рядом с вами лежал, так слышал, что ты ему рассказывал.

Бомжи переглянулись.

– Да не бойтесь, я не мент, – убеждал их Малыш. – Или вы ментов не видели?

– Как же не видели? – бомжи вновь переглянулись. – Уж мы-то как раз их на своем веку столько перевидали! Менты разные бывают. Иной раз смотришь, вроде человек человеком, а на самом деле мент. Кто его знает, может, ты именно из таких перевертышей? Может, ты специально к нам липнешь, чтобы этот город найти?

Малыш расхохотался, так его умилила стариковская наивность.

– Отцы, если бы кому-то, тем более ментам, захотелось узнать, где ваш этот пресловутый город, так они его бы уже давно нашли. Сейчас же не прошлый век! Сейчас другое время! Короче, берете меня с собой или нет? Мне вот как надо уйти от суеты, – он провел по горлу ребром ладони, надеясь, что этот штампованный жест подействует на стариков-бомжей.

Старики вновь переглянулись. Видимо, очень им не хотелось пилить за тысячу километров на товарняках, рискуя замерзнуть, попасть под колеса или под лихую руку какого-нибудь охранника. А парень обещал им билеты на поезд. И потом эта последняя фраза, что-то про суету. Это слово не из жаргона современной молодежи. Обычно про суету сегодня говорят старики, которые не могут вписаться в железный ритм новой жизни, где каждая секунда имеет свою реальную стоимость, выраженную чаще всего в баксах.

Малыш вспомнил приходившего к нему во сне отца и его совет отдохнуть от суеты, освободиться от ее оков. Погоня за деньгами, выполнение заказов за эти самые деньги… Малыш уже и забыл, когда в последний раз спокойно сидел и думал о чем-то, не связанном с деньгами, а например, о небе, о природе, о той далекой стране, откуда бежал когда-то его отец.

– Ну что, отцы-паломники, берете или нет? – спросил он еще раз.

– Только билеты в общий бери, – согласились наконец старики, – а то в другом от нас все шарахаться будут. А в общем такого брата, как мы, не чураются. Там спокойнее будет.

– Как скажете. – Малыш подошел к ним поближе. – Знакомиться будем?

– Это Алексеич, – сказал первый, тот, что рассказывал ночью своему соседу про город отца Александра. – А я Николаич. Так и зови.

– Ну а я с детства Малыш, – развел руками Малыш. – Не вышел ростом, вот все так и прозвали.

Он накормил стариков, взял билеты на ближайший поезд, решив не отрываться от них. Не то чтобы опасался, что сбегут и бросят его, а просто решил остановиться на общем вагоне из чувства самосохранения. В общий вагон менты не так часто заглядывают хотя бы потому, что знают – здесь всегда можно найти себе лишнюю работу при желании. А кому этого хочется?

Кочетков Сергей Федорович, как значится в его паспорте, всегда плевал в сторону столицы. Не любил он этот город и удивлялся, с чего это все его дружки так рвутся там зацепиться, урвать себе какой-нибудь столичный кусок и доить его. Зачем? Россия-матушка такая большая, в ней столько богатых городов, что всем ворам в законе хватит. Чего щемиться к столице?

Сам он довольствовался всегда провинцией, а жизнь он прожил уже весьма долгую, почти полтинник отбабахал. Из них, правда, треть провел по зонам и тюрьмам. А последние пять лет был чист, потому что отвели ему удел, законно, как полагается, при всем сходе, где он и следил за порядком, правил по тем законам, что существовали. За глаза его звали Кочетом, но при нем всегда уважительно, по имени-отчеству. Мужик он был суровый, крутой, но не дурак, который чуть что – сразу в морду. Он если бы в свое время институт закончил, то был бы большим начальником, голова варила что надо. Сразу главных в городе ментов поставил в известность, чтобы они его по пустякам не дергали, он со старым завязал, теперь новое время, бабки можно делать по-новому, в рамках закона. Открыл частную фирму, правда, никто не знал, чем она конкретно занималась, но бабки крутились хорошие. От этого и пошло. Раз бабки можно делать в рамках закона, то зачем же портить в городе атмосферу? Про закон он, конечно, говорил с известной иронией, но звучало вполне убедительно. Он мигом прижал всю окрестную мелочь, заставив работать на себя, с более солидными договорился, что они не будут гадить в городе, а переметнутся за его пределы. Деятельность Сергея Федоровича не осталась незамеченной. Новый мэр города завел с ним дружбу, хотя прекрасно знал, кто такой на самом деле Кочетков. Они частенько встречались. Платил, естественно, Кочетков.