Чтение онлайн

– Я другого не пойму, – проговорил Кедров, – для чего Великанов вообще сюда пришел? И почему он сам замерз? При осмотре квартиры вы обнаружили что-нибудь необычное?

– Ну, это как сказать! Слизь блестящая, зеленая – считается?

– А кроме слизи?

Бондарев подумал с полминуты, потом сказал:

– На боковине входной двери имеется свежая выбоина – как будто в дверь протаскивали что-то тяжелое, возможно – металлическое. Но в самой квартире мы ничего похожего не нашли. Зато соседи показали, что возле подъезда незадолго до происшествия остановился черный «ЗиС», из которого и вышел человек, похожий по описанию на Великанова.

– А кто на этой машине уехал? – Кедров не помнил, чтобы лимузин стоял возле дверей подъезда.

– Вот этого никто не видел, к сожалению. Надо объявлять автомобиль в розыск. И хорошо бы сообщить товарищу Скрябину о новом эпизоде.

23 июля 1939 года. Суббота

Николай Скрябин поднялся на площадку между четвертым и пятым этажами своего дома и встал в углу, в темноте – стал следить за дверью квартиры, где еще недавно проживал инженер Хомяков. На лестничных площадках свет не горел: жильцы экономили электроэнергию. Но во дворе имелись фонари, и они сквозь окна подсвечивали внутренность подъезда.

Старший лейтенант госбезопасности полагал, что управдом Киселев уже известил нынешних жильцов квартиры Хомякова о появлении открытки в почтовом ящике. Так что вниз должен был отправиться почтальон – с пресловутыми инструкциями. Однако прошло десять минут, потом – пятнадцать, а из квартиры всё никто не выходил. И Скрябин уже проклинал мысленно соню-управдома, ради пробуждения которого пришлось дать незаслуженный нагоняй дворнику Силантьеву. Но тут дверь хомяковской квартиры наконец-то приоткрылась.

С минуту темную лестничную площадку кто-то обозревал из-за двери. А потом из квартиры – не вышел Федор Великанов, как ожидал Николай: выскользнула Варвара Хомякова. Шла она на цыпочках и босиком, туфли несла в руке, а под мышкой держала довольно толстый конверт из плотной коричневой бумаги. Такой едва-едва прошел бы в прорезь почтового ящика.

Скрябин ожидал, что дверь за ней тотчас закроют – её брат поспешит это сделать. Однако же Варвара направилась к лестнице – не к лифту, – лишь слегка прикрыв за собой дверь, даже не заперев её на ключ. И бесшумно побежала по ступеням вниз.

Первой мыслью Николая было: это ловушка, западня, такого просто не может быть. Но явная тревога Варвары и её туфли в руках говорили совсем о другом. Вдова инженера страшно не хотела шуметь и привлекать чье-либо внимание, но всё же собиралась немедленно обуться, если кто-то из соседей появится в подъезде. Она не планировала кого-то ловить – она сама опасалась быть пойманной с поличным.

Скрябин тоже разулся, сунул ботинки за батарею отопления и в одних носках пошел к приоткрытой двери с табличкой Хомяков Сергей Иванович. Конечно, Федор Великанов мог поджидать его внутри, прямо в прихожей. Но Николай отчего-то был уверен: квартира теперь пуста. Ни людей, ни призраков после ухода Варвары внутри не осталось.

Так что, очутившись перед дверью, он подал условный сигнал: включил и тут же выключил свет на лестничной площадке. Лара, которая караулила возле дверного глазка в его собственной квартире этажом ниже, это мигание должна была уловить. А Варвара вспышку света на четвертом этаже вряд ли заметила бы. Она добежала уже до почтовых ящиков, и Николай слышал неприятное, карябающее шуршание: в узкую прорезь ящика явно проталкивали слишком объемистую корреспонденцию.

В прихожей квартиры Хомякова свет не горел, и Николай, уж конечно, не стал его включать. И оставил чуть приоткрытой дверь на лестницу – как и было до этого. А потом прошел в гостиную покойного инженера, тоже освещаемую только светом фонарей со двора, и встал чуть сбоку от дверного косяка – чтобы сразу увидеть того, кто войдет за ним следом. Пистолет был у Николая при себе, но доставать его он не стал – только отщелкнул кнопку на наплечной кобуре. И вытянул из кармана пиджака картонную ручку веера с рунами, чтобы выхватить его при первой необходимости.

Наручные часы Скрябина, стрелки которых были едва видны в полумраке, показывали без десяти три. То есть, до восхода солнца оставалось еще почти полтора часа.

Между тем на лестнице негромко звякнул звоночек лифта, и стукнули его дверцы: кто-то доехал до площадки четвертого этажа. Николай напрягся, ожидая, что Варвара Хомякова сейчас войдет в квартиру. Но он только услышал доносящиеся с лестницы негромкие шорохи: перед входной дверью кто-то с минуту возился и шебаршился.

А когда из прихожей раздались-таки звуки шагов, то была это вовсе не поступь молодой женщины.

Валерьян Ильич Шевцов имел все основания считать, что его долгая и довольно-таки бессмысленная жизнь подошла к своему финалу – и одновременно к звездному часу. Наследие его отца, почти что утраченное – теперь он мог его восстановить. И передать в руки своему сыну Андрею всё сразу: и великие секреты алхимиков, и тайны управления сущностями иного мира. После чего его сын не только сможет встать во главе проекта «Ярополк» – он обретет власть и могущество, в сравнении с которыми ничтожными покажутся и власть начальника ГУГБ Всеволода Меркулова, и даже могущество его покровителя – всесильного наркома внутренних дел Лаврентия Берии. Однако Валерьян Ильич понимал: сам он этого уже не увидит. И такая мысль не пугала его – она представлялась ему скорее успокоительной.

Он давно знал, что всё должно будет завершиться именно так: он пожертвует собой ради своего сына. Обязан будет это сделать. Он был готов к этому. Потому-то он и сменил фамилию много лет назад – чтобы тень его деяний не пала на Андрюшу. Хотя, конечно, Валерьян Ильич не мог предугадать, что в числе деяний этих окажется двойное убийство. Пока что – двойное.

Он не особенно хотел убивать Федора Великанова. И уж точно не планировал убийство Отара Абашидзе. Но – ему пришлось импровизировать, когда события пошли совсем не по его сценарию.

Он рассчитывал, что Великанов, этот жадный ублюдок, просто-напросто передаст Отару Абашидзе духовскую бутылку – изобретение его, Валерьяна Ильича, отца. Но нет: Великанову вздумалось учинять проверки – требовать, чтобы Абашидзе сперва предъявил ему похищенное имущество Данилова. Грузин раскрыл баул с алхимическим оборудованием, а Федор Великанов взял, да и начал принесенную с собой бутылку откупоривать. Еще повезло, что пробка в ней оказалась тугая, притертая!

Валерьян Ильич выскочил из спальни Абашидзе в прихожую, когда Федор Великанов уже извлек пробку из бутылки – но в контакт с Ганной еще не вступил. И театральный вахтер направил на него табельный «ТТ» своего сына Андрея, который ему удалось вынести из здания НКВД – не без помощи своего дара.

– А ну, опустить оружие! – заорал Великанов. – Я сотрудник Наркомата внутренних дел! Ваши действия подпадают под статью 58-8 УК! А это – расстрел с конфискацией имущества.

Валерьян Ильич усмехнулся про себя: надо же, в такой ситуации этому недоумку не отшибло память, и про статью 58 Уголовного кодекса он не позабыл!

– А почем же я знаю, мил человек, – заговорил Валерьян Ильич с интонацией характерного актера, коих он в разных спектаклях повидал немало, – что ты и вправду сотрудник этого самого наркомата? У тебя документец какой имеется?