Чтение онлайн

Она поднялась с колен. Яростно топнула костяной конечностью, хотя сквозь штаны была видна лишь сандаля со скелетом ступни. Кость больше угадывалась, по «похудевшей» ткани. Около этой ноги, завихрился серый туман.

Навий туман образовал в начале забор, классический, сильно просвечивающий. На шестах вдоль него красовались волчьи и человеческие черепа, с яркими огнями в глазах изумрудно — бутылочного цвета. Из тумана соткалась избушка. Куриных ног не было!

— Неуч!

Устало вздохнула ведьма

— А?

— Не куриные, а «курные» ноги. Дымные. Я не поленюсь заставить тебя выучить все славянские знаки и слова! Избушка стоит на навьем тумане. Именно он обращает избу в сторону жизни, провожая души к Калинову мосту. Избушка — избушка, встань ко мне передом, а к лесу задом!

Никакого скрипа не было. Сруб из темной от времени древесины, покрытый мхом на крыши и вьюном по углам не имел окон. Только дверь, такую же старую, как и все остальное. Ручка была отполирована руками до гладкости. На крыше был виден дымоход, из когда-то белого камня, а около него птицы свили гнездо, как для семейства аистов.

— Таможня.

— А у Вия?

— Вий общается с мертвыми, зачем им таможня? Через меня ходят живые и нежить. Через него только мертвые и нечисть.

Хмурый взгляд Яги заставил оборотней замереть на границе. Она даже чуть помотала головой, как бы отвечая на незаданный вопрос. От калитки мы проволокли Кощея по узкой тропке. Яга строго — настрого запретила наступать на траву, на резонный вопрос почему? Хмыкнула, что по кусочкам собирать себя будем, разрыв — трава не любит панибратского отношения к себе. И действительно над травой то и дело появлялись маленькие солнышки — взрывы, иногда раздавался хлопок, первый из которых заставил меня подскочить.

— Заходи Гамаюн, гостьей будешь.

Я не из робкого десятка, но заходить не хотелось, такой холод веял от распахнутой двери. Но затолкав безумно тяжелого Бессмертного в комнату еле разогнулась. Яга уже что-то искала.

— Не стой в дверях, дует!

Кому там дует, так это мне! Единственная комната, в которой я оказалась, была хоть и темной, но уютной. По стенам развешаны травы, их горьковатый запах пропитал все вокруг. Огромная печь, занимающая все стены, лавки, стол, все старое, потертое, даже отполированное, вязанные коврики на печи и полу.

Паук в углу на несколько каноничной паутине, черный кот спрыгнул с лавки при моем появлении. Желтоглазое чудо пару минут нюхал мои кроссовки, потом фыркнул.

— Чую, р — р–русским духом пахнет!

— Брысь, без тебя знаю, не приставай! Не видишь Кощею плохо!

Кот с еще большим интересом посмотрел на меня и с той же мурлыкающей интонацией закончил:

— Жер — р–ртва?

— Я из тебя сейчас жертву оформлю. Брысь я сказала! — и уже мне, — Ты не бойся, он в принципе безобидный.

— Догадалась.

Но больше надеюсь. Все то время пока происходил этот диалог, Яга рылась за печью, пока что-то не упало, выругалось и не извлеклось. Огромная, явно печная лопата, на которую ведьма, кряхтя, загрузила колдуна и открыла печь.

— Садись, это самый быстрый способ добраться до моста. Иначе тебе придется его неизвестно сколько на хребтине тащить. На него прям садись, в тебе весу меньше его доспехов. Не боись, не сломаешь.

На Кощея я взгромоздилась очень аккуратно, при этом представив себя со стороны стала улыбаться во все тридцать два.

— Бабушка, а бабушка, не ешь меня…

Яга остановилась на середине движения, подозрительно осмотрела меня, Кощея, потом еще раз на меня и тоже захихикала.

— Все, посмеялись и будет. Твоя задача просто перейти с этим через Мост. Но учти, помочь его тащить нельзя никому.

— А кто может предложить?

— Да хоть Горыныч, вряд ли, конечно, но предупредить должна. Жду.

Полет на лопате и Кощее, напомнил американскую горку, единожды посещённую, с последующем зароком — чтоб я, да никогда. Правильно говорят — не зарекайся.

Навье царство никак не поменялось, мы вылетели аккурат к первому камню Калинова моста. Я — верхом на Кощее, у которого слизь на горле сменила ядовито — зеленый цвет, на синий, вместо привычных штанов — опять платье из перьев. Да и сам колдун стал самим собой, с костяными наростами вместо бороды, кожа стала светло — серой, немного землистой. Проступили кости, при близком рассмотрении, оказалось, что они больше броня, чем просто тело человека. Жилы и связки, в разы больше, чем у любого видимого мной человека, череп проступил под кожей лица создавая этакий три «д» эффект, а само лицо стало острее. Волосы хоть и оказались белыми, но не змеи, просто шевелились, скорее всего были легкие и даже незначительное колебание заставляло их двигаться.

Я не первый раз на этой стороне, подозреваю не последний. А у Калинова моста первый раз. Красивейший из виденных мной, он был сплетен из толстенных веток, столбы, как деревья и между ними каменная тропа в ложе из листьев и веток. Смотрится крепко, хотя основной контингент — это все-таки души, а вес у них, если вспомнить научную теорию всего двадцать четыре грамма.

— Здравствуй, птичка.

Огромная морда, одна из трех, Горыныча опустилась почти на землю.

— Здравствуй, Змей.

— Что ты здесь забыла?

— Кощея прокляли, вот, — развела я руками, — спасаю.

— Достойно, достойно. А какую же ты мне плату приготовила за проход?

Его узкий черный зрачок сфокусировался на мне. Я могла поклясться, что он смеялся!

— А что ты желаешь, Горыныч? Со мной только песня. Но тебе решать, будет ли она грустная, аль веселая?

— Твоя воля! — мы стояли на берегу реки Смородины, у Калинова моста. Но ни шелеста травы, ни звука волн, все слишком тихо. Я не хочу так, Навь — это отражение Яви, неужели здесь не может быть ярких красок? Хотя бы для Змея?

Улетай на крыльях ветра

Ты в край родной, родная песня наша

Туда, где мы тебя свободно пели

Где было так привольно нам с тобою

Я представила этого огромного змея в небесах, как он раскрывает огромные кожаные крылья, ударяя ими по воздуху и взмывает. Огромный, больше, чем я могла себе представить, крылатый, ему бы в небо… Я для полноты картины представила себе его рядом с самолетами… Как поднимают всю авиацию и улыбнулась. Не стоит так издеваться над военными, они не понимают шуток. Хохотать и петь не получится.