Чтение онлайн

— Добрый день, Юрий Александрович. Думала о вас. Есть новости?

— Ты знаешь, есть. Заедешь?

До дома оставался всего один разворот. Но с этими словами проехала по Косыгина в сторону первого меда.

— Конечно, буду минут через тридцать.

— Жду.

Шоколад лежал в специальной сумке. Что же, придётся делиться — не с пустыми же руками ехать. Именно Соболев приучил меня к шоколаду с добавками. Например с перцем его любимый… И мой тоже, а взяла я только одну плитку. У морга расположились будущие патологи. Они с аппетитом поедали шаурму, склоняясь над книгами, от которых любителям ужасов снились бы кошмары. Но следователи, врачи и еще некоторая группа граждан, которые смотрит ужасы, считают их чем-то вроде комедий.

— Девушка, можно с вами познакомиться?

— Нельзя.

— Ну девушкааа!

Красивый мальчишка, где-то двадцати пяти лет, в белом халате и с обаятельной улыбкой Чеширского кота, смотрел на меня с лестницы, закрывая проход в здание.

— Если вы не дадите свой телефон, я жить не смогу!

— Умирай, разрешаю.

— Ну что же вы? Где вообще сострадание? Сочувствие?

Из кармана появилась ксива.

— Еще вопросы и предложения? Откуда во мне сострадание?

Всю компанию сдуло. Парень беспомощно хлопал глазами, переводя взгляд с моего лица на подтверждение моей «взрослости». Без документов мне даже пиво в магазине не продавали. Взгляд что ли наивный?

— Извините, вы мне просто понравились.

— Ничего, мне приятно, но я спешу по делам.

— Ах да, простите еще раз.

Парень сдвинулся, открывая проход, а вот его глаза заволокло тьмой. Интересно, кто же ты? Но мне пора. Получится — узнаю. Нет — так нет. Любопытство не всегда идет на благо.

Юрий Александрович пил чай у себя в ординаторской, где порядок наводился от трёх до шести раз в день силами специально преданных студентов, провинившихся в чем-то. Операционная была грязнее. Я пару раз тоже попадала в число отмывающих эту ординаторскую, так что взгляд наполнился ностальгией.

— Ностальгируешь?

— Куда ж без этого? Каждый раз как захожу, вспоминаю как разбила кактус и реанимировала его, лишь бы вы не заметили. И как матерились, убирая землю и отмывая по второму кругу. Такое не забудется.

— Мне до сих пор жалко тот кактус. Я его специально растил, чтобы запустить в заведующего. Но тот свалил раньше, чем вы оживили. Вон он на подоконнике стоит.

— Еще не нашли подходящую кандидатуру, чтобы разбить?

— Измельчал начальник, боится меня. Знаешь, я ведь нашёл себе замену. Есть студент один, прям меня в молодости напоминает. Вот помру, когда-нибудь встанет на мое место.

— Юрий Александрович, это когда еще будет!

— Не скоро, не надейтесь. Знаю я, как студенты меня любят и желают присоединить меня к экспонатам нашего музея. На подписи думаю будет ажиотаж.

Что ж, вспоминая методы обучения Соболева, я в какой-то мере понимала чаяния студентов.

— Ну я тебя не за тем позвал. Твоя загадка для меня останется загадкой. Кроме специальных средств, используемых совсем уж в секретных организациях, усыпить ребёнка за это время невозможно. Поспрашивал у некоторых, говорят, есть такие средства, но достать их можно только на чёрном рынке. Но и стоимость огромная. Заключение я написал, но честно признаюсь, тебе оно мало поможет. Слышал, уже двоих похитили.

— Двоих. Два мальчика одного возраста и даты рождения. Подозреваю, что это не последние похищенные.

Патом тяжко вздохнул и присел.

— Давай чай пить. О, смотрю помнишь, какой шоколад я люблю?

В этом весь Соболев. Он прекрасно понимает, что слезами горю не поможешь. Так что и раскисать не следует. Мы не психологи для успокоения. Если следователь заплачет рядом с жертвой — кому это нужно? Я в каком-то сюрреалистическом сне могу представить: ревущих полицейских, пожарных, МЧСников, хирургов, ветеринаров. Стоят и плачут, вместо того чтобы помочь. Фу!

С Юрием Александровичем просидели до семи, вспоминая мое обучение, а потом слушала рассказы от него о студентах, что ошиблись с профессией. Хотя по мнению заслуженного патологоанатома — все его студенты ошиблись с профессией. Поголовно. Потом уже у каждого его личного ученика появляется стаж от десяти лет в профессии, и они эволюционируют из Баранов и неучей в «шансов мало, но посмотрим». Следующая градация проходит еще через десяточек лет — «ну что-то приличное из тебя получится». За глаза при этом он иногда хвалит. Его ученики работают почти по всему миру, многие просто гении от медицины — а ему все равно, неучи. Хотя гордится. И мы, его ученики, знаем об этом.

— Подвезти вас?

— Ну давай, уважь старого человека!

Рядом с машиной стоял тот Чеширский кот. У меня сегодня день второго свидания? Если вечером Ярослав приедет, то точно все эти встречи — судьба!

— Юрий Александрович, я думал вас подвезти. Рядом же живем.

— Влад, познакомься, Зоя Гаюн. Зоя — это Владислав Стражников.

— Очень приятно, — парень расплылся в еще более широкой улыбке Показалось, что на загорелом лице сверкнули клыки.

— Мне тоже очень приятно. Так что скажите, с кем поедете?

— Нам с Владом действительно в одну строну, а тебе бы отдохнуть!

Мы обнялись, и я наконец-то отправилась домой. А завтра можно не вставать рано! Высплюсь! Я та сова, что вынуждена быть жаворонком. Время еще было, потому я переоделась и отправилась бегать в парк. Чудесный день. Я много узнала и встретилась, пусть и не по хорошему поводу, с учителем. Теперь вот есть время пробежаться. Чего еще?

— ААААААА!

Моему крику вторил грянувшийся гром. Из-за дерева вышел утренний ратник. Преследуют они меня, что ли?!

— Ну что, ведьма! Я тебя из-под земли достану.

Суровый мужик, и явно упёртый как баран. Серые глаза, борода, крепкое телосложение.

— С ума сошёл? Пугать так, сволочь, — я отдышаться не могла, — сам ты ведьма. Что нужно?

— Предоставь документы на артефакт и иди себе с миром.

— На мне нет никаких артефактов. Я даже не понимаю, что ты от меня хочешь. Может представишься вначале?

У моего преследователя в глазах прорезалось сомнение. Вполне оправданное, на мне ни одного украшения, кроме поясной сумки для ключей и телефона. Ничего, даже волосы забраны в «дулю» на голове. Правда, большая дуля. Мужик взял какой-то предмет в руки, провёл им от моей макушки до пят. Еще раз и еще.

— Мужик, ты ничего не попутал? Что творишь?

За это выражение лица, я, пожалуй, прощу ему мой испуг. Но разозлил, до слез меня разозлил. Шёл бы себе с миром, как он сказал, но мимо. Тем временем, он в шестой раз провёл около меня непонятным предметом. Никак поверить не мог, что ли?

— Вы точно ничего на себе не носите?

— Мужик, я следователь. Следственный комитет тебе в помощь. В следующий раз проведём проверку по полной.

Злость помогла, потому следующие слова удивили меня саму: