Чтение онлайн

Поздним вечером того же дня мы стояли у потайного хода. Миррон пользовался им часто, потому так тщательно маскировал, что девяносто девять человек из ста, пройдя по этому месту, ничего бы не заметили. В сущности, снаружи была лишь палка-рычаг, которая открывала узкий лаз под слоем дерна.

— Лошадь туда не пролезет… — сострил я, глядя на Таниуса. Неудачно. Капитан отчего-то решил, что я его имел в виду, и надулся.

— Кто-то должен будет вернуться, закрыть вход и сторожить коней, — сказал Миррон, потупив взгляд. — Никто не возражает? Мне ни к чему показываться в городе, где мои приметы впечатаны в память любой ищейки Контрразведки. Но если надо…

— Не надо, — оборвал его я. — Только проводи нас под землей и сразу возвращайся. Если дозорные Коалиции обнаружат лошадей, то найдут ход и устроят облаву в городе. Ты будешь нашим засадным полком. В смысле, засядешь здесь и будешь ждать нас.

В низком тоннеле стояли лужи, сверху капала вода.

— Протекает… — пробурчал Миррон, осматривая потолок. — Скоро совсем затопит. Не сразу, конечно, — поправился он, взглянув на наши напряженные лица.

Травинкалис строили имперцы, которые при этом зачем-то выкопали под городом целую сеть тоннелей со странным названием «канализация». Мотивировалось это необходимостью стока нечистот, хотя, по-моему, все это — мартышкин труд. У нас, в Эйсе, нечистоты неплохо стекают и по сточным канавам в реку, ну а то, что запах при этом неприятный, — так не во дворцах живем, духи не пользуем.

Зато для лазутчиков тоннели под Травинкалисом — самое то. Можно нанести удар в любом месте города и тут же безнаказанно скрыться — преследователи поймают под землей все что угодно, от одичавших кошек до насморка, но только не того, кого они ищут. В мою армейскую бытность из уст в уста ходила байка о том, как некий поддатый вояка по глупости или от переизбытка храбрости полез погулять по подземному лабиринту и повстречал там бесенка в спецовке и с лопатой, разгребающего кучу фекалий. Оно, может, конечно, и не бесенок был, но все равно как-то боязно лазить здесь в вечном мраке.

Прямо над головой раздался нарастающий гул, стены задрожали.

— Улица прямо над нами — небось телега проехала, — сказал Миррон, наблюдая, как мы дружно присели. — Здорово отдается под землей, да? Это еще мелочь. Как-то раз сверху проскакал кавалерийский отряд, так я думал — голова взорвется.

— Ты уверен, что здесь нет данийских доглядчиков?

— Да кто ж сюда полезет без нужды! Оккупанты поначалу попытались засыпать ходы, опасаясь вылазок уцелевших диверсантов, — вспоминал Миррон, ориентируясь по ему одному ведомым меткам. — Но когда по весне все дерьмо из-под земли хлынуло на улицы — быстро восстановили все как было. Впрочем, своего они добились — повстанцы выползли из-под земли, как суслики из залитых нор. А камер у данийцев хватало на всех — расход заключенных был большой… Вот сейчас, кстати, мы проходим через подвал тюрьмы. Попрошу не шуметь.

Снаружи явственно раздавались стоны и вопли дежурной жертвы тоталитарного режима.

— Прямо за стеной — камера пыток. Сколько мимо ни прохожу — каждый раз там кого-то мучают. Здесь работа палачу не переведется, — грустно вздохнул Миррон. — Был бы пойман человек, а статья найдется…

— Сам сочинил?

— Да куда мне… Есть тут один народный поэт, мы с ним встретимся через пару минут. Зовут его Люкс Золотой Язычок, но не потому, что стихами говорит, а потому, что после общения с ним ваше золото как корова языком слизала. Люкс хоть и наш человек, но все равно будьте с ним повнимательнее, а то без штанов останетесь и еще должны будете. Передам ему вас на постой и пойду обратно — лошадок пасти.

Вскоре ход уперся в небольшую окованную дверь, которую Миррон открыл ключом, хитро спрятанным тут же, в кучке засохших кошачьих экскрементов. Войдя, мы оказались на дне давным-давно пересохшего, заваленного мусором и отбросами колодца, на вороте которого до сих пор болталась веревка с бадейкой. Прямо напротив была еще одна такая же дверь, а стенки колодца опоясывали узкие лестничные ступеньки. Поднявшись наверх, мы оказались во внутреннем дворике большого дома, по всем признакам — таверны. Сержант исполнил замысловатую дробь на дверях, и в зарешеченном окошке появилась заспанная морда полового.

— Ну кто ж еще в такой час приперся? Ну чаво вам надоть? — простонал слуга зевающим голосом. — За полночь мы никого не обслуживаем. А хотите семечек?

— Какие еще семечки, тюфяк краснорожий? Поднимай Люкса и тащи его сюда. Скажешь — Миррон пришел.

— Ой, хозяин шибко не любит, когда мы его будим, у него в изголовье та-ака тяжелая палка стоит… — опять заныл половой. — А тыквенные семечки — замечательная вещь. Они полезны для пищеварения и просто необходимы в случае запора, поноса, заворота кишок и лечебного голодания. Так вы семечки купите? Если купите, тогда я, так и быть, схожу…

— Купим, купим, все купим, — нетерпеливо проворчал я. — Ты только хозяина сюда приведи.

Слуга неторопливо побрел в глубь дома, и наступила тишина. Минут через пять за дверью раздался многочисленный топот, перекрываемый звонким медовым голоском:

— Кто стучится ночью в дверь, что за изверг, что за зверь?

— Открывай, стихоплет толстозадый, Миррон пришел.

— Узнаю старого охальника! Чего надо?

— Выпить, закусить и отоспаться — три раза. В смысле — на троих. То есть — для троих.

— Сто цехинов за постой. У гостей карман пустой?

— Не пустой. Ты что в дверях застрял? Открывай, кому говорят!

Дверь медленно приоткрылась, в образовавшуюся щель высунулась большая кожаная кружка с надписью «для денег».

— На паперти твое место, сквалыга, — простонал я, однако монетки кинул.

— Гостю — почет, денежке — счет! — торжественно провозгласил хозяин, распахивая дверь и приглашая нас внутрь.

Теперь я смог разглядеть Люкса вблизи. Собственно, видел я его лишь второй раз в жизни — однажды, во время войны, после очередного диверсионного рейда, мне случилось здорово надраться в его заведении и тесно пообщаться с Люксовыми мордоворотами, которые отчего-то не захотели поверить в мою платежеспособность. В результате наутро после злополучной гулянки я очнулся не в мягкой постели в обнимку со смазливой девицей, а в сточной канаве на пару с дохлой кошкой.

Тогда, пятнадцать лет назад, Золотой Язычок был коренастым и мускулистым крепышом и с помощью стихотворной строки управлял выносом моего бесчувственного тела на свежий воздух. Но полтора десятилетия сытой жизни заметно сказались на облике хозяина — его так разнесло вширь, что шутка насчет застревания в узких дверях таверны уже могла быть воспринята всерьез.

— Враги в доме есть? — напрямую спросил Миррон, заглядывая Люксу через плечо.

— На моем гостиничном предприятии слово «враг» имеет иное понятие. За еду и за кровати люди платят. Или не платят. Враги — те, кто не платит, им по ребрам прокатят. Все очень просто…

«Просто» объяснялось просто — за спиной Люкса стояла целая шеренга дюжих здоровяков с дубинками наготове. Сержант хотел что-то возразить, но, смекнув, что с поэтом спорить бесполезно, лишь махнул рукой и, быстро попрощавшись с нами, полез обратно в колодец.

— Хозяин, они обещались у меня все семечки купить… — проводив сержанта трагическим взглядом, обиженно заскулил слуга, притащивший здоровую, плотно набитую суму.

— Слово крепче договора, словом мы всегда горды, — велеречиво изрек Люкс, обращаясь к нам. — Заплатите человеку за посильные труды. Уважайте предпринимательство и забудьте про обстоятельства…