Чтение онлайн

На этот раз адвокат не заставил ждать ответа.

— Он предоставил мне полную свободу действий, не ограничивая сумму. Заплатит.

— Ну вот и хорошо.

— Для этого понадобится какое-то время, но, я думаю, похитители это сами понимают.

— Я тоже так думаю.

— Ладно, комиссар. Тогда подождем.

Повесив трубку, адвокат Алесси сразу же поднял глаза на человека в зеркальных очках, смотревшего на него через разделявший их письменный стол. Он побарабанил пальцами по кожаной папке.

— Миллион!

— Я этого ждал, — ответил тот, ничего не объясняя.

Логика подсказывала, что это была цена его ночного похода. Похитители хотели показать, что граната их вовсе не испугала.

Несколько минут они молча глядели Друг на друга, каждый погруженный в свои мысли, потом детектив резко поднялся.

— Ну ладно, я пойду, — сказал он и, не дожидаясь ответа, направился к пожарной лесенке, которая, тесно прижавшись к гладкому торцу здания, спускалась вниз на улицу с высоты восьмого этажа.

При воспоминании о том, что произошло прошлой ночью, в нем до сих пор все дрожало от ярости. Он злился на самого себя. Пока что так и не удалось узнать, кто стал жертвой взрыва брошенной им ручной гранаты: сразу же прибыла полиция, но, кроме обильных следов крови, не обнаружила на месте происшествия ни убитых, ни раненых. Утренние газеты сразу же начали строить предположения насчет тайного убежища фашистских террористов, но журналисты, так же как и полиция, не спешили с расследованием, пытаясь прежде выяснить, кому принадлежит дом. В самом деле его владельцем оказалось какое-то загадочное общество, директор которого — явно подставное лицо, какой-то несчастный, совершенно слепой старик, находящийся в богадельне, — был, конечно, не в состоянии сообщить хоть что-нибудь путное.

Но это еще полбеды, поскольку своим походом он, в сущности, хотел показать похитителям старого Пьеро, что они разоблачены. Беда была в том — и, вновь переживая все, он в ярости сжимал кулаки, — что рядом с заброшенным складом, где произошел взрыв, обнаружили каморку с койкой и кандалами. Это не возбудило подозрений полиции — никаких оснований связывать историю со взрывом с недавним похищением уличного торговца у нее не было.

— Купите цветы, синьор, — обратилась к нему женщина с седыми волосами, схваченными лентой.

Он отстранил ее рукой. Расталкивая прохожих, он продолжал путь стремительным и упругим шагом хищника, все еще сжимая кулаки. Если бы он только мог себе представить, что старик был там, он бы действовал совсем иначе, он привел бы с собой парочку надежных парней, и эти три болвана, сидевшие за карточным столом, наверняка бы от них не ушли. И вот такая блестящая возможность была бездарно упущена. Представится ли еще другой такой удачный случай? Он сильно в этом сомневался. Теперь похитители, наверно, уже отдают себе отчет в том, что игра становится опасной, и будут осмотрительней.

Переходя улицу, он увидел приближающийся автомобиль. Хотя боковым зрением он и определил, что машина еще довольно далеко, все же из осторожности поглядел в ее сторону. И это спасло ему жизнь. Он различил повернутое к нему лицо, сидящего рядом с водителем человека, а главное, короткий ствол нацеленного на него автомата и сразу все понял. Он не бросился ни влево, ни вправо (в обоих случаях его бы пристрелили из машины), а резко повернулся и бросился вперед — навстречу тормознувшему автомобилю. Одним прыжком он вскочил на его радиатор, оттуда на крышу, одновременно пытаясь выхватить пистолет — а это было совсем не просто, так как надо было сохранять равновесие. Когда он соскочил на мостовую, уже заприметив малолитражку «фиат», за которой можно было укрыться (вид у ее водителя был перепуганный насмерть), автомобиль с бандитами газанул и сорвался с места так, что только покрышки засвистели. Короткая злобная автоматная очередь разбила вдребезги светофор и ударилась в стену дома, по счастью не задев никого из прохожих.

Человек в зеркальных очках поднялся на ноги, чувствуя резкую боль в спине. Задавать себе вопрос, ушиб у него или растяжение, не было времени. В нескольких шагах от него притормозил обалдевший от страха парень на японском мотоцикле. Он вспрыгнул на сиденье позади парня и прижался к его спине.

— Постарайся следовать за этой машиной, только не очень заметно, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком грубо, но и не слишком дружелюбно.

— Но я…

— Заткнись, побеседуем после. Пошевеливайся — и получишь сотню тысяч за беспокойство.

Парню еще предстояло заплатить за кожаную куртку, что была на нем; да и за купленный в рассрочку мотоцикл оставалось сделать добрую дюжину взносов. Поэтому, услышав о подобной перспективе, он устремился вперед так, словно участвовал в мотогонках на Большой приз Италии.

С начала всей этой сцены не прошло и тридцати секунд.

«Я считаю, что самое лучшее — объяснить все подробно», — советовала Россана, и Микеле последовал ее совету. «Дорогая тетя, — начал он, — обращаюсь к тебе с очень большой просьбой. Выполнить ее тебе почти ничего не стоит, а для меня это крайне важно…»

Каждый из них перечитал письмо про себя. На лицах у всех отразилось удовлетворение.

— Что за человек эта кузина твоей матери? — поинтересовалась Россана.

Микеле подмигнул ей в ответ.

— Она что надо. Хотя я ее несколько лет и не видел, но прекрасно помню. Очень симпатичная. Полная гарантия.

— Думаешь, она этим займется?

— Готов поклясться.

— Ну, хорошо. Только обязательно отправь авиапочтой.

— Иду.

Микеле направился к двери, Руджеро включил проигрыватель, а Россана пошла на кухню приготовить какое-нибудь питье со льдом. После нескольких ветреных дней установилась на редкость теплая погода, и целый день, совсем как летом, хотелось пить. Услышав музыку, доносившуюся из комнаты дочери, синьора Да Валле вздохнула и поправила очки на носу.

«С каждым днем эта девчонка занимается все меньше… — подумала она, продолжая критически разглядывать в модном журнале новые фасоны на осенне-зимний сезон. — Все равно, пожалуй, поздно что-нибудь шить: ведь на дворе уже октябрь», — вздохнула она про себя. Впрочем, без особого огорчения: денег дома было не густо и она уже смирилась с мыслью, что придется обойтись прошлогодним гардеробом.

— Можно взять вермут, мама? — спросила Россана, заглядывая в комнату.

— Не кричи, разбудишь Джорджино.

— Да, я забыла, извини.

— Возьми, только не трогай папино виски. Хорошо?

— Эту пакость? Будь спокойна, не трону.

Когда Россана вернулась в комнату с подносом, на котором стояли бутылка и бокалы, Фабрицио с Руджеро изображали пару, танцующую танго.

— Шуты гороховые!

Не успели они налить себе соку с вермутом, как возвратился Микеле. Он был бледнее обычного и тяжело дышал.