Чтение онлайн

Туалет с позолоченным мужским силуэтом на девственно-белой двери и изящной надписью «Gentlemen» под ним ожидал многострадального француза конце ярко освещенного коридора, забранного ковровым покрытием от пола до потолка и начисто проглатывающего всяческие звуки шагов, как голодный пес пожирает мозговую кость. Осип и Жодле пролетели по нему стремительными ленинскими шагами, месье семенил, придерживая рукой то брюки, то разлетающиеся полы манерного длинного пиджака.

Осип остановился на пороге и, заглянув внутрь туалета, повернулся к месье Жодле и сказал:

— Енто… погоди-от, мусью. Щас вскину одним глазком, чаво там кто. А то ентот Ансельм, едри его под печенку, хитрый выпердыш. Мало он чаво, чтобы, значится…

И, не договорив своей содержательной реплики и не дожидаясь, пока Жодле успеет что-то сказать, Осип захлопнул перед ним дверь.

Жодле заколотил в дверь кулаками, дергаясь и подпрыгивая, и быстро залопотал на ужасающей смеси русского и французского языков, призванной угомонить не в меру заботящегося о безопасности Жодле Осипа. В двери что-то хрустнуло, и надпись «Gentlemen» откатилась перед глазами француза, а в лицо бросился яркий свет и недовольный голос Осипа:

— Ну куда же ты пресси, хранцуз? Я же ишшо ничаво…

Неизвестно, какой вирус из числа тех, что одолевает утлые мозги ребят «секьюрити» и заставляет их вести себя на манер собаки-ищейки, — неизвестно, какой вирус проник в мозг Осипа. Только он, кажется, в самом деле возомнил, что если будет обшаривать места возможных маршрутов Жодле, то он наткнется на того самого таинственного черного человека, который уже убил в России Рыбушкина и Магомадова и теперь, верно, приглядывал себе новую жертву. Но даже будучи заражен упомянутым вирусом, Осип не успел помешать месье Жодле рвануть в одну из кабинок, на ходу расстегивая штаны, и утвердиться на унитазе.

Осип мотнул головой, но тут же кишечник напомнил ему, зачем, собственно, он сюда пожаловал вместе с Жодле. Напоминание было столь вулканическим, что уже в следующую секунду Моржов подлетел на месте и опрометью ломанулся в соседнюю с Жодле кабинку.

Последующее звуковое сопровождение могли бы оценить только свидетели артиллерийской канонады где-нибудь этак под Сталинградом.

В голове Жодле метались разрозненные мысли: неужели отравили… да что же это такое?… Ну не может быть, чтобы от достаточно приличной пищи, которой Жодле потчевал себя в Петербурге, такое расстройство… что это?

Отравили? Но кто? Как? Отравить в ресторане — это довольно затруднительно.

…Да и у этого несносного Осипа, судя по всему, что-то наподобие. Как-то синхронно он захворал.

Или это нарочно?

Хотя нет, пардон, диарея — это не сымитируешь, как какой-нибудь кашель и прочие насморки.

Жодле дернулся и, со стоном потянув свое длинное тело, почувствовал, будто в его организме словно лопнул большой вакуумный пузырь и теперь стягивает на место былой пустоты все мышечные ткани, все внутренние органы, все кровеносные сосуды — абы как заполнить зияющее ничто.

Месье Эрик пробормотал длинное французское ругательство и, привстав, начал озираться в поисках какой-либо бумаги… бумага висела рядом на цивильной «бронзюшной» вертушке, но Жодле не успел не только воспользоваться упомянутым средством гигиены, но даже хотя бы увидеть его.

Потому что именно в этот момент над ухом парижского гос-тя что-то глухо ударило словно хрипнуло, он рыхло дернулся и тут же почувствовал, как чьи-то сильные жесткие пальцы ухватили его за горло и вцепились в кадык. Жодле отвалился спиной к задней стенке туалетной кабины, по-рачьи, в лучших традициях сельского старшины Гуркина, выпучил глаза… захрипел, перекосив губы, и с трудом перетащил мутнеющий взгляд туда, откуда выпростались эти странные звуки.

И там…

Жодле увидел белую голую пластиковую переборку, отделяющую одну кабинку от другой. Собственно, ничего иного он увидеть и не мог. Но тут — переборка треснула и попросту была пробита, и из пробоя торчала чья-то голая рука, перевитая выпуклыми напружиненными жилами. Пальцы этой руки держали сотрудника французских спецслужб за глотку, и Эрику Жодле хватило трех секунд, чтобы у него кроваво замутилось в глазах и чтобы он понял, что хватку этой отнюдь не выглядящей мощно руки не разжать, что это — совершенный конец и что никто его не спасет.

Никто?

Но… Осип?

Или это и есть — рука Осипа?

Но не было времени размышлять, нужно было пытаться выжить. Он оцепенело поднял руку и вцепился было слабеющими пальцами в запястье своего убийцы. Он попытался надавить на болевую точку, но тут ему показалось, что он сжимает стремительно твердеющий прямо кончиками пальцев строительный бетон.

Ноги Жодле скользнули по кафелю, и он мягко сполз по пробитой переборке на унитаз. Пальцы убийцы мягко разжались, и Жодле остался сидеть мертвым, с посиневшим от удушья лицом и с закатившимися глазами, в самой унизительной позе. Впрочем, к чести француза: по преданию, именно в такой позе умерла императрица Екатерина Великая.

…Жодле катастрофически не везло на ватерклозеты. Его злоключения начались в туалете самолета Москва — Париж, а закончились в роскошном WC ресторана «Арагви».

Осип сидел в своей кабинке и слышал, как сначала что-то грохнуло — очевидно, Жодле так спешил справить нужду, что угодил локтем в пластиковую переборку, — а потом послышалось нисходящее сопение и — звуки, которые стоит оставить без комментариев. Осип оклабился: это еще ничего. Вот, помнится, когда Александр Ильич Астахов страдал запорами… вот это было да!

Моржов хрюкнул и начал помаленьку вылезать из кабинки, застегивая при этом штаны. Он вышел из кабинки и услышал шум текущей воды. Верно, не в меру чистоплотный Жодле моет руки после справления всех великих и малых нужд.

За спиной кто-то кашлянул, и Осип машинально повернулся на звук — и тут же страшный удар в голову заставил перевернуться белоснежный потолок, кафельные стены метнулись перед глазами Моржова, — а потом в лицо одним прыжком, как злобная хищная кошка, бросился пол, остро и холодно вонзился в лоб, в нос, в выпуклые надбровные дуги так и не состоявшегося «месье».

— А-а-а, черррт! — простонал Осип и откатился к стене. Перед глазами метнулась туманная тень, мелькнули руки, державшие в руках что-то кубическое, — и Моржов, сам не ожидавший от себя такой оперативной реакции, успел в последние доли секунды убрать голову и уклониться от направленного в нее предмета, оказавшегося обыкновенным прибором для посушки рук.

Бабах!!

Брызнули осколки; Осип тяжело поднялся, по-обезьяньи, сгорбившись и свесив руки почти до земли, прыгнул на попятившегося убийцу Жодле с рыком: «А-а, падла!!».