Чтение онлайн

Как это понимать? Мы знаем, что это обращено к последовавшим, к тем, кто связан единственно с Иисусом Христом. Никакой закон не мог препятствовать единению Иисуса с Его учениками, это ясно из изложения Луки (9:57 и след.) Следование — это связь с Иисусом Христом, единственно и непосредственно с Ним. Тем не менее, здесь возникает совершенно непредвиденная связь учеников с ветхозаветным законом. Иисус двояким образом говорит при этом Своим ученикам: и то, что связь с законом еще не есть следование Ему, но и то также, что связь с Личностью Иисуса Христа, минующая закон, не может быть названа следованием. Он указывает тем, кому Он даровал Свое совершенное обетование и полное единение, как раз на закон.

Поскольку Он делает это, а Ему следуют ученики, потому и для них закон имеет силу. И возникает вопрос: Что имеет силу — Христос или закон? С чем я связан? Единственно с Ним или опять-таки с законом? Христос сказал, что между Ним и Его учениками закон ступить не может. Но Он говорит также, что нарушение закона означает отделение от Него. Что это значит?

Закон — это закон древнего союза-завета, не новый закон, а тот, старый закон, на который указывали богатый юноша и искушающий книжник как на явную волю Божью. Единственно потому, что Христос связывает Своих последователей с этим законом, и возникает новая заповедь. Речь, таким образом, идет не о «лучшем», чем у фарисеев, законе; это тот же закон, который должен остаться и соблюдаться в каждой букве, до конца света, который должен быть исполнен до каждой йоты. Речь, впрочем, идет, о «превосходящей праведности». У кого нет этой превосходящей праведности, тот не войдет в Царство Небесное — именно потому, что отошел от следования Христу, Который указывает ему на закон. Но никто не смог бы обладать этой превосходящей праведностью, кроме именно того, к кому это обращено, кроме призванного Христом. Условием для превосходящей праведности является призыв Христа, Сам Христос.

Так становится понятным, что Христос в этом месте Нагорной проповеди впервые говорит о Себе. Между превосходящей праведностью и учениками, от которых Он ее требует, находится Он Сам. Он пришел исполнить закон древнего союза-завета. Это предпосылка для всего остального. Иисус признает Свое полное единство с Божьей волей Ветхого Завета, закона и пророков. На самом деле Он ничем не дополняет Божьи заповеди, Он соблюдает их — это единственное, чем Он их дополняет. Он исполняет закон, именно это Он говорит о Себе. В этом истина. Он исполняет его до йоты. Но в силу того, что Он это исполняет, «произошло всё», что должно было произойти для исполнения закона. Иисус будет делать то, чего требует закон, ради этого Он должен принять мученическую смерть; ибо единственно Он понимает закон как Божий закон: т. е. ни — что закон есть Бог, ни — что Бог есть закон настолько, что на место Бога ставится закон. Так превратно закон был истолкован Израилем. Грехом Израиля было обожествление закона и озаконивание Бога. И, наоборот, обезбоживание закона и отделение Бога от Его закона стало бы греховной превратностью для учеников. Бог и закон в обоих случаях были разъяты — или, соответственно, уравнены, — что одно и то же. Иудеи уравняли Бога и закон для того, чтобы править с помощью Божьего закона. Бог открылся в законе, и все, больше Он не Господин над законом. Если бы ученики надумали отделить Бога от Его законов, то сделали бы это для того, чтобы для своего блага править от имени

Бога. В обоих случаях смешаны дар и Даритель, Бог отрицается с помощью закона или обетования о спасении.

Противостоя обоим превратным толкованиям, Иисус придает новую силу Божьему закону. Бог есть Даритель и Господин закона, и закон исполняется в личном приобщении к Богу. Нет исполнения закона без личного приобщения к Богу, и нет личного приобщения к Богу без исполнения закона. Первое значимо для иудеев, второе — для грозящего ложного истолкования учениками.

Иисус, Сын Божий, находящийся в полном единении с Богом, придает, стало быть, закону новую силу тем, что Он пришел исполнить закон древнего союза-завета. Поскольку Он был единственный, Кто это делал, то Он и только Он мог верно, учить закону и исполнению закона. Ученики должны были узнать и постигнуть это, когда Он это говорил, поскольку они знали, кто Он был. Между тем как иудеи не могли постигнуть этого, пока они Ему не верили. Потому они должны были отвергнуть Его учение о законе как богохульство, а именно: как хулу на закон Божий. Так ради истинного закона Иисус должен был страдать от ревнителей ложных законов. Христос умирает на кресте как богохульник, как законопреступник, поскольку Он придал силу истинному закону, отвергая ложно понятый закон.

Исполнение закона, о котором говорит Иисус, может, следовательно, произойти не иначе, как через то, что Иисус в качестве грешника будет отправлен на крест. Он Сам как Распятый есть полное исполнение закона.

Этим сказано, что Иисус Христос, и только Он, исполняет закон, поскольку только Он находится в совершенном единении с Богом. Он Сам ступает между учениками и законом, но не ставит закон между Собою и Своими учениками. Путь учеников к закону ведет через крест Господень. Так Иисус, указывал на закон, который исполняет единственно Он, по-новому связывает учеников с Собой. Он должен отвергнуть связь, возникающую помимо закона, поскольку это есть пустое прекраснодушие, и оттого это не связь, а полное освобождение от цепей. Беспокойство же учеников о том, что связь с законом может отделить их от Иисуса, устраняется. Оно может проистекать только из ложного понимания закона, что на деле и отделило иудеев от Бога. Вместо этого становится ясно, что чистая связь с Иисусом может быть дарована только в связи с законом Божьим.

И если Иисус находится между учениками и законом, то не для того, чтобы освободить их от исполнения закона, но чтобы с новой силой содействовать исполнению закона. Именно находясь в связи с Ним, ученики поставлены в это самое послушание. И по исполнении йоты закона с этой йотой для учеников отныне также не покончено. Исполнено, и все. Но как раз поэтому здесь остается в силе то, что великим наречется в Царстве Небесном тот, кто сотворит и научит.

«Сотворит и научит» — нужно ведь подумать о законоучении, которое освобождает от дела тем, что хочет заставить закон служить только познанию, чтобы было невозможным его исполнение. Такое учение не может ссылаться на Иисуса. Закон сотворен, и сам он должен твориться. Кто, следуя Христу, остается в нем, тот исполнил закон, тот сотворит и научит закону, следуя Христу. Только творец закона может пребывать в единении с Иисусом.

Учеников отделяет от иудеев не закон, но «превосходящая праведность». Праведность учеников «возвышается» над книжниками. Она превосходит их, она — нечто чрезвычайное, особенное. Здесь впервые звучит понятие которое в стихе 47-м имеет для нас большое значение. Мы должны спросить: в чем состоит праведность фарисея? В чем состоит праведность ученика? Несомненно, что фарисей никогда не заблуждался насчет Св. Писания, закон пусть будет изучен, но не сотворен. Фарисей хотел быть пленником закона. Его праведность заключается в его непосредственном, буквальном исполнении заповеданного в законе. Его праведностью было его дело. Полная одинаковость его дел с заповеданным в законе была его целью. И однако же должен был оставаться зазор, который покрывался бы прощением. Его праведность остается несовершенной. Праведность учеников также могла бы заключаться только в деле исполнения закона. Кто не исполняет закон, не может быть назван праведным. Но дело учеников превосходит дело фарисеев тем, что в действительности это — совершенная праведность, в отличие от несовершенной у фарисеев. Как так? Превосходство праведности ученика состоит в том, что между ним и законом стоит Тот, Кто совершенно исполняет закон и в единении с Которым был ученик. Он видел себя не как неисполнившего, но как уже исполнившего закон. Прежде чем он начинает быть послушным закону, закон уже исполнен, его притязание уже осуществлено. Праведность, которой требует закон, уже налицо; это праведность Иисуса, Который идет на крест ради закона. Однако поскольку эта праведность есть не только оказанное благо, а совершенное и истинное единение с Богом, потому Иисус не только обладает праведностью, но и является ею. Он является праведностью учеников. Своим призывом Иисус частично отдал ученикам Себя Самого, Он даровал им Свое единение, сделал их участниками Своей праведности, даровал им Свою праведность. Праведность учеников — это праведность Христа. Желая сказать единственно это, Иисус приступает к Своим словам о «превосходящей праведности», указав, что исполнит закон. Христова же праведность действительно есть праведность учеников. Она, конечно, в строгом смысле остается дарованной праведностью, будучи дарована призывом следовать Христу. Это праведность, которая заключается именно в следовании и уже по наречении блаженства получает обетование Царства Небесного.

Праведность учеников есть праведность у Креста. Это праведность нищих, просящих милостыню, голодных, кротких, миролюбцев, гонимых — ради призыва Иисуса Христа, зримая праведность тех, кто именно благодаря ей и является светом в мире и городом на горе — ради призыва Иисуса Христа. В том праведность учеников «превосходит» таковую у фарисеев, что она покоится единственно на призыве Иисуса к единению с Тем, Кто единственно исполняет закон; праведность учеников является действительной праведностью тем, что она отныне творится волею Божьей — исполнить закон. Равно как и праведность Христа следует не изучать, но именно соделывать. Иначе она не превосходит того закона, который изучается, не исполняясь. Об этом соделывании Христовой праведности учениками говорит все последовавшее за этим. Оно заключено в слове «следовать». Это действительное, простое дело в вере в праведность Христа. Праведность Христа — это новый закон, закон Христа.

«Вы слышали, что сказано древним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака5», подлежит синедриону6; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесешь дар свой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта».

(Мф 5:21–26).

«А Я говорю вам», — Иисус суммирует все сказанное о законе. Здесь не следует, ссылаясь на вышеизложенное, понимать Иисуса на революционный манер или наподобие раввинов выстраивать противоречия между теми или иными суждениями. Более того, Иисус, продолжая сказанное, выражает Свое единство с законом Моисея в его союзе-завете, но именно в подлинном единстве с Божьим законом проясняет, что Он, Сын Божий, будет Владыкой и Дарителем закона. Закон может исполнить лишь тот, кто, услышал его как слово Христово. Греховному лжетолкованию фарисеев здесь нет места. Только в познании Христа как Владыки и Исполнителя закона и состоит истинное познание закона. Христос возложил Свою руку на закон, по праву притязая на него. Он делает это, чтобы закон был в истине. Делая закону такую честь, Он отдает себя в руки фальшивых радетелей закона.

Закон, на который вначале указывает Иисус Своим последователям, запрещает им убийство и указывает им на брата. Жизнь брата сотворена Богом, и она в Божьей руке, и лишь Бог имеет власть над жизнью и смертью. Убийце не место в Господней общине. Он подпадает под суд, который сам же и творит. Что брат, поставленный под защиту Божьих заповедей, есть не только брат в общине, недвусмысленно проистекает из того, что воспоследовавший в своих делах может определять себя лишь через Того, Кому он послушно следует, а не вдаваться в рассуждения о том, кто есть другой. Убийство запрещается воспоследовавшему под страхом Божьего суда. Жизнь брата для последовавшего за Христом поставлена за такую границу, которую нельзя нарушать. Такое нарушение, однако, происходит уже во гневе, начинаясь словом злобы, которое вырывается у нас («рака»), и заканчиваясь нешуточной хулой на другого («безумный»). Каждый гнев направлен против жизни другого, возражает против его жизни, посягает на нее. И нет также различия между так называемым праведным гневом и неправедным гневом7. Ученик вообще не должен знать никакого гнева, поскольку гнев переходит на Бога и на брата. Быстро сорвавшееся слово, которое мы так легко принимаем, обнаруживает, что мы не почитаем другого, возвышаем себя над ним и таким образом оцениваем свою жизнь выше, чем его. Это слово ударяет брата, пинает его в сердце. Надо настигнуть, уязвить, изничтожить. Сознательная хула публично бесчестит брата, норовя прилюдно сделать его презренным, гневно намекает на изничтожение его внутреннего и внешнего бытия. Я привожу в исполнение приговор над ним. Это убийство. Убийца же подлежит суду.