Чтение онлайн

Что ещё приходится терпеть, так отсутствие возможности принимать душ по мере необходимости. Раз в неделю, строго нормировано, но первая неделя, с учётом полёта сюда, завершится только завтра.

— А может сегодня? — обращаемся с этим вопросом к капитану.

Мы сидим в кают-компании, в которую превратили командный модуль. Опять же радующая наши мужские глаза Анжела в шортиках.

— Давайте, — легко соглашается Панаев. — В конце концов, сегодня воскресенье.

Мы уже отужинали, пьём чай и кофе. Перед нами на столе в центре, где обычно ставят большие торты, громоздятся несколько интересных образцов, найденных Анжелой. Самый любопытный — булыжник размером с голову младенца. Обсудили находку. Железо-никелевый обломок метеорита. Лежал отдельно, окрест подобных не было. Скорее всего, осколок взорвавшего когда-то рядом метеорита. Панаев ещё вынесет окончательный вердикт, но и так понятно, что возбуждаться не стоит. Хотя если где-то летают такие метеориты, то откуда-то они берутся. Почему бы на Луне не быть таким породам?

Такие рассуждения слышу от ребят и вздыхаю. Придётся разочаровать. Не до конца, но…

— Плотность Луны всего три и три десятых, шестьдесят процентов от земной.

— И что?

— Что непонятного? Луна состоит из менее плотных веществ, значит, тяжёлых элементов в ней меньше. Нужные нам металлы не самые тяжёлые вещества, вроде свинца, серебра и золота, но всё-таки.

— Хочешь сказать, железных руд на Луне нет? — Сафронов глядит недоверчиво.

— Скорее всего, всё-таки есть. Фактически железная руда у нас под ногами валяется, только очень бедная.

— Ой, всё! — говорит Куваев и встаёт. Слишком резко, адаптируется к лунной тяжести медленнее всех, поэтому неожиданно для себя подскакивает метра на полтора.

Народ с удовольствием хохочет, глядя, как он медленно опускается на пол.

— Я в душ! — невозмутимо объявляет он и обращается к Анжеле. — Ты со мной?

Анжела кокетливо склоняет голову набок и делает ресницами хлоп-хлоп. В знак отрицания, полагаю. Парни гыгыкают, а я снова поражаюсь изощрённости её программного блока, ответственного за поведение.

За Куваевым уходит Карнач.

— Исключительно ради равновесия, — подходит к открытому люку, шагает туда и медленно тонет в шахте по стойке «смирно». Как бы нам честь отдаёт по-военному.

Равновесие в центрифуге — наш вынужденный фетиш. Компенсирующий механизм есть, но лучше его лишний раз не напрягать.

23 мая, понедельник, время мск 10:15.

Луна, координаты: 36о в. д., 78о ю. ш., лунная база «Резидент».

Дробинин.

— Твою селенитскую мать в раззенкованный дупель! — так эмоционально высказывается Сафронов.

Бросаю на него уважительный взгляд. Володя из нас имеет самую пролетарскую специализацию, поэтому считает себя обязанным поддерживать своё классовое реноме.

Мы роем траншеи для баков-цистерн с жидким кислородом и водородом. Пока они почти пустые, кислорода осталось на донышке. Остатки керосина перекачали в одну ёмкость. Способов промыть цистерны от следов керосина нет. Со временем жидкий водород по мере потребления керосин смоет. Но до того времени нам придётся пропускать получившуюся от сгорания воду через фильтры.

Когда углубились на метр, — роем сразу для пары цистерн, — в одном месте наткнулись на крупный валун. Неизвестного размера, только видимая часть в поперечнике метра полтора. И что-то надо с ним делать, нам нужно углубиться метра на два с половиной. Чтобы полностью упрятать ёмкости в грунт. В отсутствие солнечного освещения температура грунта выше минус ста градусов по Цельсию не поднимается. Удобно для криогенных ёмкостей, внутри двигательного блока температура-то намного выше была. А так, энергии на поддержание низкой температуры будет тратиться заметно меньше. Восемьдесят градусов разницы совсем не то, что двести.

— Роем дальше, — решает Панаев.

— Правильно! — поддерживает Куваев. — Ибо нефиг думать, рыть надо.

И гогочет, шутник. Сегодня он с нами, а за дежурного Юрик Сорокин, электронщик и связист. Естественно, Куваев строго-настрого предупредил Юрика, — разумеется, под общий смех, — чтобы тот не смел подбивать клинья к Анжеле. Та после обеда выйдет на очередную прогулку. Больше, чем на четыре часа Куваев её отпускать не рискует. Теоретически, она может и шесть часов ходить, только Саша разумно не вычерпывает до дна все ресурсы.

Роем. С одной стороны валун не достаёт до стенки, с другой — уходит в неё. Снизу тоже не кончается. С одного края уходит почти вертикально, с другого многообещающе показывает часть своего основания. Позволяет немного под него подкопаться.

— Сергей Васильевич, — парни меня по имени-отчеству так и кличут, — камешек нам не интересен?

Панаев глядит с надеждой, которую я не оправдываю.

— Скорее всего, это габбро, судя по цвету, — что, кстати, не сильно хорошо, эта горная порода твёрже гранита. — Железо там может содержаться, но не более пятнадцати-двадцати процентов. Впрочем, ты ж сам анализ сделаешь.

Валун серого цвета с зеленоватыми и светлыми вкраплениями.

Подкапываем до нужной глубины, но валун хоть и уходит косо вниз, нижнее сокровенное место полностью не открывает.

— Большой камешек, — резюмирует Куваев.

Камешек большой, а компрессора с отбойным молотком у нас нет. Пожалуй, первое, что мы не предусмотрели. Уходим на обед.

После обеда разбираемся с валуном. Отбойного молотка нет, а перфоратор есть. Железной строительной арматуры нет, а ломики есть. Есть и наждачный круг. Схема действий несложная. Затачиваем ломик, — кстати, титановый, они легче стальных, — добиваясь формы зубила. Отрезаем, получаем первый клин. Ломик небольшой, хватает только на шесть клиньев. Подбираем свёрла для перфоратора, теперь можно надевать скафандры и выходить на битву с валуном. Мы и выходим. Под напутственные слова Панаева и общее веселье:

— Берём космическую кувалду, космические лопаты и кирки, идём делать космические работы.

Космическая кувалда, применённая после космического перфоратора путём забивания в отверстия космических клиньев, с валуном справляется. Выкатываем его из ямы, предварительно обрубив ещё сбоку. Слава лунной силе тяжести, которая может оказать лишь символическое сопротивление нашим усилиям.

Масса цистерны даже с остатками кислорода вряд ли больше полутоны, так что в лунных условиях мы без особых усилий завели цистерну над впадиной. На швеллерах, которые затем вытащили, перед тем, как опустить ёмкость на капроновых тросах. Подготовленное гнездовище предварительно выстлали теплоизоляционной тканью. Больше для механической защиты от царапин, чем для теплоизоляции. Ставим так же вертикально, ориентации менять нельзя. Высота бака два метра, диаметр примерно такой же.

— Как-то неожиданно рабочий день кончился, — с лёгким разочарованием Панаев скребёт рукавицей шлем сзади. До затылка-то не добраться…

На вечерних посиделках Панаев ознакомил с результатами экспресс-анализа валуна на железо.

— Семнадцать процентов железа, четыре процента титана.

Как говориться, промышленного значения не имеет. Если считать с титаном, то на тонну стали надо выгрести из печи четыре тонны шлака. Умучаешься.

— А в том метеоритном куске сколько? — залезает любопытным носом не в свою область Куваев.