Чтение онлайн

— Я обращаюсь к Совету, — повторил Ант Тишина. Ант поднялся со своего места.

— В таком случае, — сказал он, как ни в чем ни бывало, — назначаем назавтра Школу для Веты. Поскольку других конкретных предложений не поступило и других конкретных проблем не обнаружено — Совет заканчивает работать. Благодарение Небу — Централь существует! — произнес он последние слова Ритуала.

Выбирая дорогу на растрескавшемся сфальте, который, к тому же, почти сплошь зарос травой, Вик вынужден был идти не по прямой, а зигзагами. И все-таки идти по сфальту было во много раз легче, чем по земле. Земля была перемешана с железом, кирпичом, застывшим цементом, проволокой, стеклом, известью, бетоном, шлаком, тряпьем, гравием. Небу известно, с чем еще. На земле не было буквально ни одного ровного, чистого места. Вик, как всякий взрослый обитатель Централи, хорошо знал это. Знание добывалось собственными ногами. Поэтому удобнее всего было держаться сфальтов и протоптанных между ними тропинок.

Солнце стояло высоко, день выдался необычайно жаркий. Заросли травы выглядели настолько сухими и пыльными, словно в них не осталось ни капли влаги. Вик провел ладонью по лицу, стирая пот. Помотал головой, словно это могло уберечь его от палящих лучей солнца, перебросил на другое плечо тяжелый и неудобный автомат.

Автомат полагался каждому члену Совета — это было их древней и единственной привилегией. К сожалению, не всегда полагался акэм. Акэмы попадали в Централь в качестве трофеев во время стычек с серыми, но случалось это крайне редко, потому что серые умели дорожить оружием. Откуда к ним попадали акэмы — точно известно не было, хотя существовало подозрение, что в распоряжении серых какой-то большой оружейный склад прошлых. Акэмов сейчас в Централи было 22 штуки. Два из них были у Коста и Лен, остальные у ходовиков. Вику вместе с другими членами Совета приходилось довольствоваться самодельным автоматом. А самодельный автомат весил столько, что иногда Вику казалось, будто он таскает на плече целую Станцию…

Наконец, Вик добрался до южного жилого блока. У входа он встретил Мару — вернее, она его встретила, как бывало всегда в день Совета.

— Доброго дня, Вик, — вежливо поздоровалась Мара, чуть поклонившись в знак уважения. — Что решили сегодня? Что говорил Бор о пище?

«Пища!» — подумал Вик с внезапным раздражением. От жары он чувствовал себя перегревшимся механизмом. — «Вот все, что ее интересует — пища!» И тут же одернул себя: «Успокойся! Было бы у тебя двое детей, как у Мары»…

— Доброго дня, — устало ответил Вик, вновь перебрасывая проклятый автомат с плеча на плечо. — С пищей все в порядке, Бор говорит…

— Вот счастье-то, верно? — …Бор говорит, — терпеливо закончил Вик, — что у нас достаточные запасы.

Надеюсь, так и есть.

— А когда вернется конвой?

— В конце луны.

— Благодарение Небу! Значит, все хорошо?

— Хорошо, — буркнул Вик. Что-то беспокоило его. Жара? Да, конечно. И что-то еще из того, что он услышал сегодня на Совете. Централь вымрет за 50 лет? Чушь! Мара что-то оживленно говорила ему. Вик прислушался. — …Столько рыбы еще никогда не было! Фермерская смена все утро на Реке. Сандр принес несколько штук, я тебе одну положила в комнату, Вик. Отдай на Ферму, пусть закоптят для тебя.

Вик только плечами пожал в ответ на этот добрый, но бессмысленный поступок: свою порцию рыбы он и так от Фермы получит. Потом он все-таки догадался поблагодарить Мару, отер с лица пот и направился на второй этаж блока в свою комнату.

В комнате Вик первым делом стащил с плеча автомат. Здесь было пыльно и душно.

Перегородка, разделившая пополам прежнее помещение, разделила пополам заодно и большое окно, причем комнате Вика досталась половина без форточки. Порой, мучаясь от жары, он готов был выбить стекла в оконной раме — останавливало лишь то, что стекло считалось одним из драгоценнейших предметов в Централи.

Приходилось терпеть. Ко всему прочему комната была тесной, словно кабина грузовика — но, пожалуй, кабины их грузовиков и то выглядели поуютнее…

Вик так и стоял на пороге. Вымыться в душевой комнате? Пет сказал, что насосная подает воду напрямую — это означало, что подогретой воды нет, но чистая холодная вода поступает исправно. Или вымыться в канале? Многие предпочитали его душевым комнатам, особенно в жаркие дни. Но воду в канале никак нельзя было назвать чистой — кроме того там поили скот, там устраивали большие стирки женщины… А что если вымыться в Реке? Прежде это означало самоубийство, но ведь Лег сказал, что вода стала гораздо чище, это давно уже подметили и другие обитатели Централи. Рыба появилась снова… Вик решился. Надо идти к Реке. Весь день был у него свободным: грузовики ушли с конвоем, а заглянуть в гаражи и на Ферму — на это не требуется много времени.

Заглянуть на Ферму… Кстати, как у меня с пищей? Подумав об этом, Вик криво усмехнулся. Пища, куда денешься от этой вечной заботы!

Он откинул крышку плетеной корзины. Так и есть — одни только овощи, порция теплиц. Вик пошарил рукой среди съежившихся, пожухших помидоров и огурцов и обнаружил остатки порции Фермы — немного копченого мяса. Порция предыдущего конвоя растаяла без следа. Вик подумал, что слишком налегал все предыдущие дни на вкусную пищу фермеров. Ладно, выкрутимся. Конвой возвращается в конце этой луны, ждать не так уж и долго. А на Ферму надо зайти обязательно. Взять пищу, проведать лошадей, поговорить насчет повозок… ах, да — еще отдать коптить рыбину Мары.

Вик захлопнул крышку корзины, нагнулся и поднял с пола рыбу, завернутую в широкие листья лопуха. Один лист отогнулся, и рыба отрешенно глянула на Вика круглым, заплывшим кровью глазом. Этот взгляд напомнил Вику рыбий, сонный взгляд Авла. Централь вымрет за 50 лет… Ерунда! Вик поплотнее завернул рыбину в лопухи, сунул ее в полотняную суму. Потом покосился на автомат, вздохнул, со стоном зашвырнул его на плечо и вышел из комнаты.

У дверей блока стояли теперь четверо — к Маре присоединились Надя, Лар, а также Люд из главного жилого блока. Все это были многодетные матери, женщины, имевшие двоих детей, некоторые — своих, некоторые — приемных. Вик и сам вырос не в родной семье, его приемную мать звали Ра. Большинство этих женщин были маленькими детьми, которых прошлые сумели спасти во время Исхода. Многодетные матери участвовали наравне со всеми в сменных работах, однако частенько пользовались своим правом покидать работы в любое время. Особенно в день Совета.

Ну, как же — свежие новости!

Вик поздоровался, выслушал пару вопросов и ответил на них, однако почувствовал — интерес к нему заметно уменьшился. Люд, конечно, уже принесла все новости из главного блока, где жили почти все члены Совета. Новости распространялись в Централи главным образом с помощью женских языков. Телефонные линии служили, казалось, только для непрерывного осмотра и замены одних кусков кабеля другими.

Телефонов и сигнальных звонков — точнее, того, что собирали из аппаратов самого разного назначения в ремонтных мастерских — не хватало. Служба связи регулярно жаловалась на это. Бесперебойно действовали только «ходовые линии» — так назывались телефонные линии, которыми пользовалась служба оружия. «Ходовые линии» приносили немалую пользу, когда серые пробовали на зуб крепость границ Централи. В остальном приходилось полагаться на Мару, ее подруг, да на свои собственные глаза и уши.

— Куда направляешься, Вик? — поинтересовалась Надя.

— К Реке.

— Уж не стиркой ли заниматься?

— Купаться.

— Жарко, — понимающе кивнула Надя. — И еще так долго будет. Вер говорит.

Вер была одной из тех женщин, которые обладали невероятным чутьем на смену погоды. Ошибалась она редко. Значит, дождя еще ждать и ждать…

— На Реке сейчас хорошо, — продолжала Надя. — Дети все где-то там.

— Не боитесь их отпускать без присмотра? — спросил Вик. Надя покачала головой:

— Да усмотришь разве за ними… И служба детей говорит — так и надо. Пусть бегают, где хотят.

Вик знал точку зрения Лен. Он знал, также, что многие — в том числе Алеквикторвич — с ней не согласны. За детьми, дескать, нужен строгий присмотр.

Однако авторитет службы и личный авторитет Лен пересиливали. «А ведь прошлые воспитывали нас совершенно иначе», — подумал Вик. — «Впрочем, Лен виднее».

— Сандр говорил мне, — вмешалась в разговор Мара, — что две ночи назад в зоне Развилки стреляли. На Совете сообщили что-нибудь об этом?