Чтение онлайн

В тот же момент он отпускает мои руки и идет на кухню.

— Что встала? Помогай прибираться. Тебя же за этим пригласили?

— Мудак! — взрываюсь я. Моя ярость требует выхода, и я толкаю его в спину.

Звягинцев разворачивается.

— Вышвырну за шкирку, если будешь руки распускать, — он обманчиво спокоен. Мне вообще-то немного стыдно, ну еще не хватало его совочком по голове ударить, как в детском саду.

Молчу, чтобы не назвать его как-нибудь «ласково».

Следующие полчаса мы молча собирали по мусорным пакетам бутылки, разбросанные остатки еды, стаканчики. Потом Звягинцев запустил робота-пылесоса.

Сна ни в одном глазу. Я надеюсь, что парень уже наконец уйдет, но, похоже, он ждет того же от меня.

— Не уедешь? — спрашиваю.

— А ты?

Ясно. Подхожу к кофемашине — ничего не понимаю, что тут нажимать. Может, где-нибудь в ящиках найдется растворимый кофе?

Звягинцев достает две кружки, открывает какие-то лотки в машине, подставляет кружку, что-то нажимает. Когда напиток наполняет кружку, он ее забирает и усаживается за стол. Я недоуменно провожаю его взглядом. Засранец! Я фыркаю. Он делает вид, что меня нет.

— Сделай мне кофе! — бурчу я. Затем уже мягче добавляю «пожалуйста».

Я все же получаю свой кофе и устраиваюсь напротив. Мы в полной тишине медленно потягиваем напиток. Исподлобья кидаю на него недобрые взгляды.

В какой-то момент Звягинцев расслабленно откидывается на спинку стула и, наклонив голову, начинает на меня пялится. Играем в гляделки?

К сожалению, я не сильна в этой игре. Звягинцев смущает меня, и я опускаю глаза и делаю вид, что у меня в кружке происходит что-то невероятно интересное.

В конце концов мы расходимся по комнатам: я в Машину, он — в Петькину.

Подсвечивая себе телефоном, выуживаю из комода две Машкины пижамы. Вся взмокла, но всё же смогла сменить ей джинсы на спальные шорты, а вот с верхом засада. Она дрыхнет и никак не реагирует на мои попытки разбудить. Ну и ладно, пусть спит так. Вытягиваю из-под нее одеяло и укрываю. Быстро переодеваюсь сама и тоже юркаю на кровать. Здорово иметь такое огромное спальное место.

Не стоило пить кофе, теперь-то точно не усну. Пишу маме сообщение, что ночую у Фомичевой, хотя и так днем предупредила, что, скорее всего, так и будет.

В голове миллион мыслей. Вспоминаю момент в холле, когда смотрели друг другу в глаза. Тогда я была в бешенстве и ни о чем не думала. А сейчас эта сцена выглядит совсем не так. Боже, что на меня нашло?

«А тебя можно здесь оставить?» Что? По его мнению, я что, могу что-то сделать подруге? Или намек, что обнесу хату?

Вот урод!

Чуть не отправилась к нему выяснять отношения.

На улице шуршал дождь, через приоткрытое окно в комнату проникал ледяной воздух. Машки не оказалось в кровати.

Может, остаться на весь день здесь, под одеялком?

Фомичева, видимо, решила проветрить комнату, чтобы избавиться от «ароматов» вчерашнего кутежа, и заодно проверить, сколько я выдержу на холоде — даже под одеялом пробирали мурашки.

— Криокамера у тебя так себе, очнуться в 3000 году мне не грозит, — укорила я подругу, ковыляя на кухню и заметив еще из холла, что Машка распласталась на столе. Вот она — расплата за вчерашнее.

Я плюхнулась на соседний стул и только тогда разглядела, что Фомичева здесь не одна. Прислонившись пятой точкой к гарнитуру, стоял Звягинцев с кружкой в руках. Витал запах кофе и яичницы.

— Очень громко топаешь, — донеслось от груды чего-то, смутно напоминающего Фомичеву. — И уберите еду… меня сейчас стошнит!

Я отвела глаза от Звягинцева в одних джинсах, забрала тарелку с яичницей и принялась есть.

— Это не тебе, вообще-то, — бросил он.

— Она не хочет, не пропадать же добру.

Я взяла Машину кружку и сделала приличный глоток.

— Для тебя, что ли, старались?

— Не для меня? — я решилась поднять глаза, скользнув взглядом по широким плечам, ключицам, острому подбородку. Было бы легче, если бы он мне не нравился внешне. Но мне не повезло…

— Только в твоих влажных мечтах!..

Наша пикировка уже не была с той же злостью, что и вчера, но ощущалось некое ленивое раздражение: и его, и мое.

— Тёма! — возмутилась Маша, наконец оторвав лицо от столешницы. — Господи, как же мне хрено-о-ово!

— Тебе бы в душ, — заметила я, оценивая ее до сих пор не отмытую от косметики мордашку.

— Ага, дойти бы дотуда. Не могу шевелиться…

— Иди спать, Мари, ты еще не отошла, — высказался Звягинцев. Заботушка, мать его. — И надо поесть.

— Только не есть! — Маша схватилась за голову. — Делайте, что хотите, а я спать, — медленно выбравшись из-за стола, она побрела к себе.

Я доела завтрак, предназначавшийся не мне, собрала посуду.

— Подвинься, — буркнула, намекая, чтобы парень открыл мне доступ к раковине. Он допил остатки кофе, отодвинулся, закинул кружку в раковину.

— И мою помой, — и свалил в закат.

— Козел, — прошипела ему вслед.

Конечно, я помыла только свою кружку и тарелку. Маша спала как сурок, когда я вернулась. Быстро переодевшись, я нашла свою сумку под кроватью и пошла обуваться.

Кто-то должен за мной закрыть дверь.

Что за невезение?!

— Звягинцев! — зову я. Тишина. — Звягинцев!

Он появляется из гостиной, слава богу, уже одетый, и неторопливо направляется в мою сторону.

— У меня имя есть.

— Бессмысленная информация, у всех есть имя.

Он смотрит на меня. Я понимаю, что у нас обоих еще не восстановились силы для «драки» или хотя бы нормального спора. Но, кажется, не быть нам друзьяшками.

— Иди уже, как там тебя…

Выхожу, не удостаивая его ответом.

Моя вечерняя смена заканчивается в девять.

— Алис, давай провожу, все-таки уже темно, — это Руслан поджидал меня возле подсобки. На мой удивленный взгляд поясняет, что ходил по магазинам, вспомнил, что у меня смена, и решил дождаться. Действительно, у него в руках несколько пакетов. Вроде всё сходится, но почему у меня ощущения, что это не случайность?

Не удается подтвердить свои подозрения: всю дорогу до дома он болтал об учебе. Наверное, я слишком самонадеянна (или параноик).