Чтение онлайн

Другой мифический рай, также связанный с Нетеру — «обитель благословенных», куда иногда забирают лучших из людей и которая «расположена за широким водным пространством». Как писал Уоллис Бадж в своем труде «Осирис и египетское Воскресение», «египтяне верили, что до этой страны можно добраться лишь на лодке или с личной, помощью богов, которые могут доставить туда своих любимцев…» Те, кому повезет, туда проникнуть, оказываются в волшебном саду «на островах, по каналам между которыми струится вода, отчего они всегда зелены и плодородны». На островах в этом саду «пшеница достигала высоты в пять кубитов (два с половиной метра), в том числе два кубита — колосья, три — стебли, а ячмень вырастал до семи кубитов, из которых три кубита приходились на колосья, а на стебли — четыре».

Не из этой ли страны с прекрасной ирригацией и научно организованным сельским хозяйством прибыл в Египет на заре Первого Времени учитель земледелия Осирис, носитель титула «Владыка Земли Юга»? И не из этой ли земли, до которой можно добраться только водным путем, явился Тот, в маске ибиса, который пересёк моря и океаны, чтобы принести бесценный дар астрономии и геодезии примитивным обитателям доисторической долины Нила?

Что бы ни стояло в реальности за этим преданием, древние египтяне помнили и почитали Тота как изобретателя математики, астрономии и техники. Согласно Уоллису Баджу, «верили, что именно его воля и энергия удерживали в равновесии силы неба и земли. Именно его великие познания в небесной механике позволяли правильно пользоваться законами, на которых зиждется и по которым развивается Вселенная». В заслугу Тоту ставили также то, что он обучил древних египтян искусству геометрии и геодезии, медицине и ботанике. Он считался также изобретателем «цифр, букв, чтения и письма». Он был «Великим владыкой магии», который мог передвинуть объекты силой своего голоса, «автором всяческих деяний во всевозможных областях знаний, как людских, так и божественных».

Именно учению Тота, которое они ревностно хранили в своих храмах и передавали из поколения в поколение в виде сорока двух томов наставлений, приписывали древние египтяне свою общепризнанную мудрость и знание небесных дел. Об этом знании античные авторы, посещавшие Египет, начиная с V века до н. э., говорили почти со священным трепетом. Геродот, первый из этих путешественников, отмечал:

Платон (IV век до н. э.) сообщает, что египтяне занимались наблюдением звезд «в течение десяти тысяч лет». Позднее, в I веке до н. э., более подробно об этом писал Диодор Сицилийский:

С какой стати древние египтяне культивировали всепоглощающий интерес к долгосрочным наблюдениям звезд и почему они, в частности, хранили соответствующие записи «за невероятное количество лет»? В таких подробных наблюдениях не было бы необходимости, если бы их интересы, как серьезно предполагает ряд ученых, ограничивались проблемами сельского хозяйства; в конце концов, предсказывать смену времен года умеет каждый деревенский житель. Должна была быть еще какая-то цель.

Более того, с чего вообще древним египтянам увлечься астрономией? Это не то хобби, которое по собственной инициативе должны обязательно развивать сосредоточенные на обработке земли жители долины. Может быть, следует серьезнее относиться к объяснению, которое они сами предлагают: изучать звезды их предков научили боги. В то же время надо повнимательнее отнестись к многочисленным намекам на дела, связанные с мореплаванием, в «Текстах пирамид». И, наверное, можно обнаружить еще много нового по этому поводу в древнеегипетском религиозном изобразительном искусстве, где боги изображаются плывущими на прекрасных обтекаемых лодках с высоко загнутыми носами, которые явно построены в соответствии с теми же техническими требованиями, касающимися мореходных свойств, что и лодки пирамид в Гизе и таинственный флот, бросивший якоря в пустынных песках под Абидосом.

Сухопутные нации редко рождают астрономов; совсем другое дело — нации мореходов. Разве не может быть, что морская иконография в древнеегипетском искусстве, конструкция их судов и их увлеченность наблюдением звезд свидетельствуют о наследии, которое перешло к их предкам в далеком прошлом от неизвестного народа мореплавателей? Только такой народ, такая забытая морская цивилизация могли оставить следы в виде карт, точно отражающих мир таким, как он выглядел перед концом последнего ледникового периода. Только такая цивилизация, в течение десяти тысяч лет сверявшая свой курс со звездами, могла обнаружить и точно рассчитать явления, связанные с прецессией равноденствия, которые нашли отражение в древних мифах. И есть все основания утверждать, что только такая цивилизация могла бы измерить Землю с точностью, достаточной, чтобы прийти к масштабам Великой пирамиды.

До Гизы мы добрались почти в полночь. Мы поселились в отеле «Сиаг» с великолепным видом на пирамиды и уселись на балконе, глядя как медленно движутся по южному небу три звезды Пояса Ориона.

Именно расположение этих трех звезд, как недавно показал археоастроном Роберт Бьювэл, послужило небесным шаблоном для размещения трех пирамид Гизы. Это уже само по себе замечательное открытие предполагает гораздо более высокий уровень астрономических наблюдений, геодезической съемки и строительно-монтажных работ, чем ученые признавали за древними египтянами. И, пожалуй, самое замечательное — причина, по которой я договорился с ним о завтрашней встрече в Гизе, это утверждение Бьювэла о том, что пятнадцать миллионов тонн прекрасно отделанного камня сложены на земле в соответствии с картиной звездного неба в 10 450 году до н. э.

Если Бьювэл прав, то получается, что пирамиды поставлены как архитектурный автограф XI тысячелетия до н. э.

Итак, в масштабе 1:43 200 Великая пирамида служит моделью и картографической проекцией северного полушария Земли. Возможность случайного совпадение исключается тем, что коэффициент масштабирования является одним из ключевых чисел расчета скорости прецессии равноденствий — одного из наиболее характерных планетарных параметров Земли. Таким образом, перед нами здесь сознательно спланированная акция, которая может быть распознана любой культурой, обладающей: (а) знанием точных размеров Земли и (б) точным знанием скорости прецессионного движения.

Благодаря работе Роберта Бьювэла мы теперь может быть уверены в том, что с Великой пирамидой связано еще одно сознательно принятое архитектурно-планировочное решение, что позволяет считать пирамиду сооружением, имеющим многофункциональное назначение. В данном случае решение было особенно амбициозным, поскольку предполагало одновременное использование Второй и Третьей пирамид, однако здесь просматриваются следы тех же древних архитекторов и строителей, которые задумали Великую пирамиду как масштабную модель Земли. Их «личным клеймом», похоже, является прецессия, возможно, потому что им пришлась по душе ее математическая регулярность и предсказуемость, и они воспользовались прецессией для такого плана, правильно понять который сможет только культура с высоким уровнем развития науки.

Наша культура отвечает этому требованию, и Роберт. Бьювэл оказался первым, кто установил основные параметры этого плана — открытие, за которое он заслужил, уже общественное признание и, я уверен, в дальнейшем получит и научное 101 . Бельгиец по национальности, он родился и вырос в Александрии. Высокий, худой, чисто выбритый, сорока с чем-то лет; волосы на макушке начинают редеть. Выделяется его упрямая нижняя челюсть, характеризующая его упорный пытливый характер. Говорит со смешанным французско-египетско-английским акцентом. Манера поведения — восточная. Первоклассный ум. Без устали накапливает и анализирует новые данные, относящиеся к сфере его интересов, ищет новые подходы к старым проблемам. По ходу дела, причем совершенно случайно, ухитрился стать адептом тайного знания.

Корни открытий, сделанных Бьювэлом в Гизе, восходят к 60-м годам, когда египтолог и архитектор доктор Александр Бадави и американский астроном Вирджиния Тримбл показали, что южная шахта камеры царя в Великой пирамиде была, как пушечный ствол, нацелена на пояс Ориона в Эпоху пирамид — около 2600–2400 годов до н. э.

Бьювэл решил проверить южную шахту камеры царицы, которую Бадави и Тримбл не исследовали, и обнаружил, что в Эпоху пирамид она была нацелена на Сириус. Это было подтверждено немецким инженером Рудольфом Гантенбринком в результате измерений, выполненных при помощи робота «Упуат» в марте 1993 года. Это тот самый робот, который обнаружил подъемную дверь-заслонку, перекрывающую шахту на расстоянии около 60 метров от камеры царицы. При помощи ультрасовременного бортового клинометра маленькая машинка сумела впервые измерить наклон шахты с высокой точностью: 39°30′.