Чтение онлайн

— У Минни нет билета, и она с удовольствием поедет у меня на коленях.

Мужчина сел. На нем был светлый полосатый костюм и шляпа, в руках — портфель, под мышкой — сложенный зонтик. «Настоящий английский джентльмен», — с одобрением подумала Николь, а вслух спросила:

— Не скажете, где это мы?

— Оксфорд. Город «грезящих шпилей».

— А-а. — Она снова выглянула в окно. — Немного напоминает Флоренцию, правда? Только краски другие.

Он улыбнулся.

— Вероятно.

— То есть здесь — золотой и зеленый, а там — розовый и терракота.

— Да. — Он немножко подумал. — Да, пожалуй, вы правы.

— У каждого города есть свой цвет. Вы не находите? Совсем как у имен.

— У имен?

— Вот, например, мое имя Николь — алое с черным. Джейк, имя моего брата — огненно-пурпурное, а у моей сестры Фейт — оно очень милого розовато-коричневого цвета.

— Меня зовут Дэвид, — сказал он. — А это имя какого цвета?

Николь взглянула на него. У Дэвида были выразительные умные глаза, а темные волосы на висках поблескивали сединой.

— Ультрамаринового, — сказала она уверенно.

— Правда? У меня есть галстук такого цвета; я очень им дорожу и надеваю только по праздникам. Но, к сожалению, моя работа требует, чтобы я носил скромный полосатый костюм.

— А чем вы занимаетесь?

— Так, ничего особенного, — сказал он туманно. — Конторский труд, скучища. А вы?

— Я певица. Как раз еду с прослушивания на радио.

— Правда? Как замечательно! И как все прошло?

Николь вернулась мыслями к конкурсу. Непривычная к микрофону, она поначалу нервничала, но как только начала петь, сразу же успокоилась.

— Очень хорошо.

— Вы, я вижу, в себе уверены.

Поезд набрал скорость, и пейзаж за окном слился в мелькающие зеленые и коричневые пятна.

— Я всегда добиваюсь того, чего захочу, — объяснила Николь. — Главное — действительно захотеть.

Казалось, это его позабавило.

— И вы не боитесь… искушать судьбу?

Николь покачала головой.

— Нисколько. — Она снова посмотрела на него. — Какая у вас любимая песня?

Он задумался.

— Я очень люблю Генделя. Ну, и Моцарта, конечно. Если выбирать самую любимую… хотя это довольно трудно… Но, пожалуй, это будет «Dove sono i bei momenti» из «Женитьбы Фигаро».

Она тихонько пропела несколько тактов. Поезд нырнул в тоннель. Когда снова стало светло, Николь спросила:

— Хотите сливу? Они очень хорошие — я сорвала их сегодня утром.

— Если у вас их много, с большим удовольствием.

— Мы собирались сварить джем, но не хватает сахара. А по-моему, так они даже вкуснее.

Николь вынула из портфеля с нотами коричневый бумажный кулек и протянула ему. Поезд замедлил ход, и пейзаж за окном снова обрел четкие очертания. Колеса деловито постукивали на стыках. Дэвид спросил:

— Далеко вы едете?

— До Хольта, в Норфолке, — ответила Николь.

Вдруг он, сметая собаку, роняя шляпу, сливы и зонтик, навалился на Николь и стащил ее на пол. Она не сразу сообразила, что происходит. Она понимала только, что стоит ужасный грохот, она валяется на полу, а ее попутчик склонился над ней, прикрывая ее своим телом, и держит за руки, не давая подняться. Когда пули прочирикали об обшивку вагона, Николь поморщилась, и Дэвид отрывисто сказал ей:

— Все хорошо, сейчас все будет хорошо.

Поезд затрясся, завизжали, останавливаясь, колеса, и Николь швырнуло вперед, прямо об дверь головой. Засвистел паровоз, и рев моторов немецкого самолета перешел в тонкий удаляющийся вой.

Все разом стихло и успокоилось. Потом тишину нарушили рыдания, кто-то звучно выругался, чей-то голос произнес:

— Осторожно, здесь повсюду битое стекло.

Николь открыла глаза. Дэвид сказал:

— Простите, ради Бога, я, наверное, напугал вас, но я заметил самолет… Вы целы?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Тогда я посмотрю, не нужна ли моя помощь. Подождите меня здесь, хорошо? Я мигом.

Николь смела с сиденья осколки оконного стекла и села, прижимая Минни к груди. Осторожно ощупав голову, она обнаружила на затылке порядочную шишку. Через проход от Николь всхлипывала женщина. Дырки от пуль в крыше вагона напоминали головоломку, в которой надо соединить точки по порядку, чтобы получился рисунок.

Спустя минут десять Дэвид вернулся.

— Есть несколько пострадавших, но в поезде оказались две медсестры, они их перевяжут. Пробит бак для воды, и несколько вагонов серьезно повреждены. Обещают прислать другой поезд, только боюсь, это потребует времени. Своим ходом мы наверняка доберемся быстрее.

Николь с усилием распахнула дверь вагона. Поезд стоял в чистом поле: никакого жилья не было видно, лишь пересекающиеся межи, да ограда, да вокруг — леса. Закатное солнце играло на спелых колосьях, сверкали протоптанные в высохшей грязи тропинки. Дэвид спрыгнул с подножки и подал руку Николь.

— Давайте я понесу ваши вещи.

Николь покачала головой.

— У меня нет ничего тяжелого, а Минни пойдет сама. — Она опустила собачку на землю, и та с лаем помчалась по периметру поля. — Как вы думаете, где это мы?

— Где-то в Бедфордшире, — сказал Дэвид, оглядевшись. — Если мы найдем деревню, возможно, там ходит автобус. И вы сможете позвонить домой. Ваши родные, наверное, волнуются.

— Да нет, — беспечно сказала она. — То есть мама, наверное, волнуется, но папа знает, что я всегда падаю на четыре лапы. И потом, все равно у нас нет телефона.

Они увидели на горизонте тонкую иголку церковного шпиля и двинулись в ту сторону напрямик, через поле. Хотя уже спустился вечер, было тепло; Николь сняла жакет и спрятала его в портфель. Когда они дошли до деревни, Дэвид остановился перед пабом.

— Хотите немного бренди? В медицинских целях — слегка успокоить нервы, вы ведь такого страху натерпелись.

— Такие вещи меня не особенно пугают, — сказала Николь, — но бренди я выпью с удовольствием.

Темный бар с низкими потолками был переполнен, так что они устроились в крошечном садике позади паба. Дэвид выяснил, что через полчаса пойдет автобус в Бедфорд; оттуда ходит поезд до Кембриджа, где Николь сможет пересесть и доехать в Хольт. Он с любопытством спросил:

— Если обстрел поезда вас не пугает, тогда что же?