Чтение онлайн

— Оставь меня, — Валера попытался встать, но Саня резко положил ему руку на плечо, заставив сидеть.

— Ты, кажется, не понимаешь, на что нарываешься, — голос его стал тихим, но оттого ещё более устрашающим. — Я понял, что ты задумал, — Валерка сверкнул глазами, но промолчал, поэтому Саня продолжил, — Ты думаешь, я не вижу, что с тобой происходит? Ты на себя в зеркало глянь — да у тебя на лице всё написано! Решил порешать и себя, и Коляна, и всю свою семейку??? Жить надоело?

Под давлением всей этой гневной тирады парень не выдержал и от бессилия обмяк. Сигарета тлела, и огонёк уже почти касался его раненых пальцев. Кудерский ослабил хватку и слегка похлопал Валерку, продолжая:

— Ладно. Ты сейчас успокойся и послушай меня. Девчонку тебе придётся забыть. Если не забудешь, причинишь ей ещё больше боли и принесёшь массу неприятностей. Не забывай, что Гавы таких красоток не забывают, и если они её снова увидят у тебя или с тобой, о нормальной жизни этой детке можно больше не мечтать. Сегодня сделай вид, что всё нормально. Всё уже закончилось, и пацаны на расслабоне. Пашку я возьму на себя. — вставая, закончил Сашка и направился к Павлу, который уже встал и целенаправленно шёл к ним.

Из дома послышался смех и еле державшийся на ногах приятель уже решил было позвать Эдика на помощь, но Кудерский, подскочив, положил свою тяжёлую руку на плечи Павлику со словами:

— Братан, идём-ка выпьем. Я видел там ещё что-то оставалось… Не дадим этим уродцам выжрать всё без нас.

— Как без нас… — послушно перестроился Павлик, — без нас никак нельзя! Пошли бегом, бо я уже шо-то трезвею…

Когда они заходили, на пороге стоял Эдуард. Он взглядом и лёгким кивком головы дал понять Сашке, что им нужно поговорить. Кудерский махнул ему головой и повёл Пашку на кухню.

*****

Перед глазами пелена… Сознание максимально старается сохранить своё существование… А подсознание твердит: "Спи. Здесь спокойнее, теплее и комфортнее. Там страх. Там боль. Тебе не нужно туда…"

Девушка открыла глаза, с ужасом ожидая очередного прикосновения к своему телу, но в комнате никого не было. Глаза её были всё ещё мокрые от слёз. Кто-то накрыл обнажённое тело простынёй. На кухне слышались голоса… их голоса. Значит, всё продолжается и это не сон. Несколько минут Люси лежала недвижимо, потом решила всё-таки встать, но не смогла. Эта попытка окончательно сломила её, лишая какой-либо надежды на дальнейшее сопротивление.

Ненадолго появилась надежда — девушка услышала какие-то крики, но они не были из кухни. Казалось, что кто-то дрался или скандалил снаружи — во дворе. Люси сразу приободрилась и, приложив максимум усилий, села. Однако вскоре всё стихло, а на кухне кто-то упал… или что-то… ей было всё равно. Люси хотела одного — умереть. Слёзы вновь полились. Откуда их столько? Силы опять покинули истерзанное тело, и девушка рухнула обратно на диван.

На кухне слышались какие-то непонятные звуки, разговоры то стихали, то разрастались в споры. Снова послышался смех. В зал никто не заходил, поэтому Люси постепенно приходила в себя. Спустя минут десять она снова села и начала искать свою одежду. Первое, что она увидела, это свою блузу и рядом с ней джинсы.

С огромным трудом, преодолевая какую-то омерзительную и ужасающую слабость, ей удалось добраться до одежды. Сидя на полу, Люси медленно оделась. Время тянулось так долго, что ей казалось, будто вечность прошла, пока она натягивала джинсы. Одевшись, она заставила себя встать и подошла к окну. Как и ожидалось, оно не открывалось — открыта была лишь маленькая форточка, через которую даже она не сможет пролезть несмотря на свою худощавость.

После тщетных поисков пути к побегу, девушка вернулась к дивану, села и обессиленно начала качаться взад-вперёд, поджав ноги и уткнувшись головой в колени.

*****

90-е года в небольшом провинциальном городе. Украину, как и многие другие страны бывшего Союза, окутал хаос безработицы, бандитизма и коррупции.

В 1995 году уже никто не мог поручиться за чью-либо жизнь. Брат мог предать сестру ради пары уколов, родители закрывали глаза на бесчинства насильников, с благодарностью принимая их грязные деньги.

Интересное было время. С одной стороны время свободы и раскрепощения. Люди, способные мыслить и действовать, получили шанс, и многие им воспользовались. Балом правили люди со связями либо с умом. Те, кто вовремя успел схватить фортуну за хвост, к середине 90-х уже могли себе позволить многое, но ещё не смели расслабляться, а потому продолжали мотаться и зарабатывать состояние.

С другой стороны — страшное время.

Много семей распадалось. Одни родители спивались, другие, сбившись с ног, работали на двух-трёх местах, чтобы прокормить детей.

Подрастающее поколение в большинстве своём было предоставлено самому себе. Если ребёнку повезло с родителями, он либо усиленно прокладывал себе дорогу в светлое будущее, стараясь поступить в ВУЗ, либо слонялся без дела, раздавал заработанные предками деньги друзьям и тратил на своё удовольствие.

Если с предками не повезло, дети либо спивались, либо становились наркоманами или шестёрками в бандах, либо сами становились бандитами, сбивая с друзей и знакомых деньги, сигареты и пр., постепенно обрастая своими шестёрками. Руками и головой пробивались единицы.

Девушки часто жестокостью почти не отличались от парней. Даже порой могли перещеголять пацанов. Белыми воронами осмеливались быть не все. Многие овечками шли за бандитками, считающими себя лидерами. Ты с нами? Кури. Ты с нами? Пей. А не захочешь…

Чего только не делали заводилы, чтобы казаться круче всех. Как только не старались выделиться, чтобы их заметили все, а в особенности крутые парни…

Жители города знали, что по вечерам тёмными улицами ходить небезопасно. Но ещё опаснее ходить в компании с сомнительными личностями. Что говорить… Даже средь бела дня можно было случайно завернуть не туда и увидеть, как десяток подростков издеваются над одним из своих сверстников…

Гавы были из везунчиков. Как уже было сказано ранее, родители их были не из бедных, к тому же отец их был на короткой ноге с мэром города. Поговаривали, что у него не только в областном центре есть связи, но и в самой столице.

Неудивительно, что вокруг близнецов всегда было полно шестёрок, готовых на что угодно пойти, только бы быть в фаворитах. Никто не хотел быть у братьев в опале. Все их боялись. Никто не смел им слова поперёк сказать.

Никто, кроме Сани Кудерского.

Нет, его родителям было далеко до Гав, хоть они и были обеспеченной семьёй. Но разница была в том, что они всего добились сами. Конечно, Петру Игоревичу пришлось нелегко в начале, и без крыши не обошлось, но, встав на ноги, он расплатился с покровителями вдвойне, чтобы больше не быть обязанным. Именно поэтому он был уважаемым человеком и были ему рады в каждом доме, в том числе и в доме мэра.

Гавы прекрасно это знали. Но не потому они позволяли Сашке то, чего не простили бы больше никому. Кудерский был очень умным молодым человеком, умел просчитывать все ходы наперед и не раз выручал двух оболтусов из беды. Кроме того, он владел сразу несколькими видами борьбы и отлично стрелял.

Почти никто не знал и половины о нём. Саня был скрытен и круг его друзей был довольно узким. С Эдиком и Серёжкой он дружил ещё с детского сада, поэтому они много о нём знали, уважали его и ценили дружбу с ним.