Чтение онлайн

– Люсинда.

– Какое странное имя. Ты что, нерусская?

– Русская, — в очередной раз она пустилась в разъяснения своего не совсем обычного имени, — просто у папы моего почти все родственники живут в Беларуси.

– Понятно, — Милли вернулась к книге.

– А тебя домой отпускают? — не удержалась Люси, усаживаясь на кровать напротив, уже решив занять именно её.

– А тебя?

– Но… Я ведь первый день.

– И что, если отпустят, ты явишься сюда по доброй воле? — в голосе девушки слышался металл, хотя она продолжала говорить всё тем же спокойным тоном.

– Ну… не совсем по доброй…

– Но пришла бы… — закончила за неё Милли. — Позволь спросить: ты как сюда попала?

– Ммм, — она не знала, как объяснить своей новой знакомой свою ситуацию. — Можно сказать, меня похитили.

Девушка вдруг прыснула, пару раз поглядывая на Люси, словно на обезьяну с ужасно смешной мордочкой. Успокоившись, наконец, произнесла:

– Ты или дура, или прикидываешься. Этот человек никогда не сделает ничего подобного.

– Но это правда! — возмущённо воскликнула Люси. — Меня держали неизвестно сколько взаперти, в какой-то коморке…

– Да ладно! — удивлённо посмотрела на неё миловидная шатенка.

– Да! Меня прямо оттуда привезли сюда. Я даже не знаю, сколько дней я не была дома! И мама уже, наверное, с ума сходит!

– Как же тебя угораздило?!

– Долго рассказывать, — она уныло повесила голову, а посидев так пару минут, поинтересовалась: — А ты как здесь оказалась?

– За долги, — пожала плечами Милли.

Уже полгода Лина усердно училась на юридическом факультете Национального Университета. Студенческая жизнь поглотила её, разукрасив серую унылую жизнь весёлыми красками и новыми возможностями. С каждым месяцем поездки в родной город сокращались до суточного пребывания с семьёй, а промежутки между ними становились всё длиннее.

Это не связано с неприязнью к городу или отношениями с родителями. Она всегда любила свой город. Ей нравится тихий и спокойный район, в котором они живут. Её умиляет скучный, но такой родной двор, который наполняется по вечерам добродушными старичками, поучающими тех немногих детишек, которые играют в песочнице и бегают по двору с палками-ружьями, прячась за спинами бабушек.

В нескольких метрах от дома находится огромная площадь с гордо возвышающимся памятником великому украинскому гетману Войска Запорожского. Жизнь здесь бурлит, в особенности летом. Люди спешат кто куда, зеваки ходят от магазина к магазину, рассматривая витрины и раздражая вспотевших продавцов. Автобусы привозят толпы пляжников и туристов, а отдохнув пять-десять минут, набирают такую же толпу, спешащую в душный пыльный центр города. Особенно оживлённо выглядит площадь на выходных. С самого утра приезжают сразу три бочки с квасом, и несчастным продавцам некогда даже перекусить, поскольку народ жаждет освежающего бодрящего напитка всегда: с утра до вечера. Единственный автомат с газировкой, оставшийся в живых, безустанно выдаёт страждущим живительную воду с газами.

Конечно же, одно из главных преимуществ жителей этого района — пляж в десяти минутах ходьбы.

А как прекрасна вечерняя набережная с каменистой дамбой, до которой рукой подать. Всего два квартала — и ты оказываешься в обществе безмолвных рыбаков-одиночек, сидящих на камнях, и редких прохожих, неспешно шагающих по тёплому асфальту, отдающему тепло, накопленное за длинный знойный день. Река в своём сонном танце монотонно шепчет тебе на ухо никому неизвестные словеса, сливающиеся одно с другим, будто убаюкивая.

Даже скучной зимой, как сейчас, Лину всегда тянет на площадь, а потом наверх — к водам широкой реки, омывающей дамбу из крупных, порой просто огромных, камней.

Родителей Лина тоже очень любит, но студенческие годы — это совсем иная, абсолютно отличная от привычной домашней, жизнь. Студент не сидит на месте — он всегда в движении, в поиске себя, чего-то или кого-либо. Его окружают такие же напористые, энергичные люди, где-то тихие, но интересные своей новизной. Знания не успевают оседать, вплетаясь в круговерть событий молодой насыщенной жизни.

Но в этот раз отец настоятельно требовал её возвращения в ближайшие выходные, хотя она навещала родителей совсем недавно, приехав на Старый Новый год. Все семейные и введённые годами традиционные праздники они отмечали в тесном кругу семьи, поэтому её присутствие не обсуждалось.

Покачиваясь в мягком, сравнительно удобном кресле Икаруса, Лина гадала, что же такого могло случиться, что её срочно вызвали домой. Если бы кто, не дай бог, умер, отец ей сразу сообщил бы. В таких вопросах Григорий Михайлович придерживался строгих взглядов о своевременном и обстоятельном уведомлении всех родственников. Никаких иных вариантов в голову ей не приходило. Что могло вызвать его недовольство или встревоженность (по телефону она явно слышала нотки беспокойства в голосе отца), оставалось загадкой.

Едва переступив порог, сразу перешла к делу:

– Мам, что случилось?! — крикнула она матери, крутившейся на кухне. По дороге заглянула в спальню, в зал. Ванная комната открыта. — Папы нет?

– Нет, его вызвали на работу, — пояснила Инна Борисовна, обнимая и целуя в щёку подошедшую дочь. — Здравствуй, дорогая!

– Здравствуй, мамочка. Так что у вас стряслось?

– Этого я не знаю, но очень рада, что ты приехала, — улыбаясь сказала ей мать, снимая фартук. — Иди мой руки. Обед готов.

– Мамочка, я тоже очень рада, но мне пришлось пропустить ленты, — она мягко упрекнула родителей и, снимая шубу по пути в спальню, кинула через плечо. — А папу не будем ждать?

– Папа, возможно, будет поздно.

– Ясно. Пять минут, и я готова.

Стол был накрыт по всем правилам этикета. Инна Борисовна воспитывала дочь в строгости, следила за поведением даже в пределах дома, приучала соблюдать правила как за семейный столом, так и в обществе, вырабатывала у дочери хорошие манеры, требовала держать осанку. Что сказать? Женщина преуспела — окружая свою единственную девочку любовью, она смогла воспитать истинную леди. Так Лине говорили все знакомые, а её матери — все соседи и немногочисленные гости.

Когда подошла очередь десерта, девушка не выдержала и спросила:

– Мама, может, расскажешь, что произошло, из-за чего папа так расстроен?

– Он расстроен? — поглощая джем спросила Инна Борисовна. — Я не заметила.

– Вы давно приехали?

– Нет. Позавчера. И… — будто вспомнив что-то, женщина помахала десертной ложечкой, воткнула её в джем и взяла бокал с вином. — Странно. Когда мы приехали, на дверной ручке висела какая-то шапка… — пригубив тёмный тягучий напиток, продолжила. — Я тогда не стала задерживаться. Папа остался с бабушкой Верой, потому что она вышла сразу, как только мы поднялись на этаж. Но после этого твой папа ходил задумчивый и почти не разговаривал со мной. А вчера вызвал тебя.

– Мамочка, что за шапка? Можешь показать мне её?

– Да, конечно, дорогая, — мать встала из-за стола и уже через несколько минут вернулась с чем-то вязаным в руках. — Вот она.

Лина взяла в руки шапку, явно связанную вручную, и ощутила, как внутри всё сжимается.

– Линочка, что-то не так? — спросила Инна Борисовна с перепуганным лицом.

– Мамочка, если папа приедет раньше меня, скажи ему, что я скоро буду.

Она вскочила из-за стола, так и не доев свой десерт, забежала в спальню, а через пять минут, уже снова переодетая, надевала шубу.