Чтение онлайн

Вернулся с фронта ее старый знакомый Ваня Серпухов, и пришел он в ее дом.

— Ну, что ж, Галина, — сказал он ей. — Мы с тобой старые друзья, да и беда у нас общая: у тебя муж на фронте погиб, а у меня жену здесь убило бомбой.

Он отвернулся к окну, впился взглядом в груду камней от разбитого дома. В комнате воцарилась мертвая тишина, которую никто не решался нарушить. Так продолжалось несколько минут.

— Слезами беде не поможешь, — первым заговорил Серпухов. — Будем новую жизнь начинать. Давай вместе горе забывать.

— А как это вместе? — спросила Галина. Ей не верилось, что ее прежний Ваня возвращается к ней. Ведь она когда-то отказала ему в сватовстве.

— Ну, что ты, не понимаешь, как вместе? — тихо произнес Серпухов и ласково посмотрел на Галину. Она стояла в нескольких метрах от него. Слезы горя постепенно сменялись слезами радости. Женщина вся преобразилась. На лице появилась теплая счастливая улыбка.

— Ванюша, дорогой, — промолвила Галина, медленно подходя к нему. Потом своими шершавыми руками поправила прядь волос, свисавших на его лоб, нежно поводила рукой по голове, как бы проверяя, действительно ли перед ней живой Ваня, не переставая смотреть ему в глаза.

— Дорогой, — еле слышно проговорила она и горячими руками обвила шею давно любимого человека.

Она чувствовала прилив каких-то небывалых сил, которые озарили все вокруг радостным солнечным светом.

Первые дни и даже годы шли спокойно. Серпухов устроился на завод по своей прежней специальности. Галина ходила на фабрику. Хотя муж и хорошо зарабатывал, но она так сроднилась с работой, что не могла ее оставить.

— Ну, что я дома делать буду, — каждый раз говорила она мужу, когда он предлагал ей оставить работу.

— Работа и дома найдется, — в свою очередь отвечал муж.

Но Галина не соглашалась. Дети подросли, в школу пошли, хлопот с ними стало меньше. Хозяйства у Серпухова, как у каждого городского жителя, почти никакого не было, а постирать белье, убрать квартиру и обед приготовить жена всегда успевала. Да и муж не стоял в стороне. Не успеет зазвенеть будильник на столе, как он вставал и делал все, что мог, помогая жене. Временами Галину охватывало состояние какого-то неземного, легкого и окрыляющего счастья. Ей хотелось в такие минуты куда-нибудь идти, улыбаться людям, солнцу, зеленым деревьям, птицам. Только говорить она не могла. Она могла только смотреть и слушать.

В тот раз, когда Галина подошла к фонтану, Никулин увидел ее в таком состоянии. Ей было особенно радостно еще и потому, что муж очень внимательно отнесся к какому-то новому соседу по квартире, на вид очень несчастному и бедному человеку. «Он может жалеть не только меня и моих детей, но и других людей», — с особым чувством подумала о своем Ване Галина.

Когда она возвратилась домой и Серпуховы всей семьей уселись за стол, новый сосед по фамилии Кирик пришел к ним снова.

— Пришел знакомиться, если примете, — улыбаясь, произнес гость. — А то живем через стенку, а друг друга не знаем.

— Мы познакомились, кажется, — сказал Серпухов.

— То не так, — загадочно произнес Кирик.

Невысокий, худенький, с осунувшимся лицом, он являл собой очень жалкий вид. Большая белая шевелюра украшала его голову. Серенький коверкотовый костюмчик, простая ситцевая рубашка, поношенные туфли говорили о бедности. И вдруг он выхватил из кармана бутылку водки и поставил ее на стол.

— А зачем вы водку покупали? — упрекнула его Галина:

— Для знакомства, — неожиданно бойко ответил Кирик. — Да сегодня и суббота, сам бог велит выпить.

— Это не обязательно, — недовольно заметил Серпухов, вообще не признававший ничего спиртного.

— Нет, уж я привык такие дни отмечать.

Хозяева, как сговорившись, одновременно посмотрели на своего нового соседа и у каждого мелькнула мысль о том, как можно ошибиться. Кажется, новый сосед был беден потому, что пропивал деньги. «Нашел чем хвастаться, — подумала Галина. — Отмечает «такие дни», а сам в ситцевой с заплатами рубашке ходит». Серпуховы не могли скрыть своего недовольства. Галина поставила на стол закуски, но сидела недолго. Кирик о чем-то пробовал рассказать, с жадностью выпил налитую водку, а потом поднялся и, не попрощавшись, ушел.

Через несколько минут раздался стук в окно. Серпухов вышел на улицу.

— Скажите, здесь живет грузчик Кирик? — спросил его какой-то парень, выйдя вперед.

— А ты кто будешь? — в свою очередь спросил Серпухов.

— Я с базы «Главлегсбыт». Меня прислал управляющий вызвать его на работу: срочный груз прибыл.

— Стучи в следующее окно.

Стук в окно застал Кирика за бритьем. Увидев, как какой-то парень взмахом руки вызывает его к себе, он наскоро вытер мыло, оставшееся на недобритых усах, и вышел.

— Я от Васи, — сказал парень. — Он ждет тебя.

— А где он?

— Да вон в той пивной.

— Зачем я ему нужен?

— Не знаю, о чем-то поговорить хочет. Заодно и по сто грамм пропустить.

Закрыв на замок дверь, Кирик быстро вышел.

Поздно вечером в своем кабинете майор Бородин слушал доклады Никулина и Майбороды.

— Самое главное, товарищ майор, мною установлено, что грузили тюки с тканью на полуторку, но неизвестно на какую. Автоинспекция сообщила, что в городе имеется всего тридцать семь полуторок.

— Нужно проверять все, — перебил майор Бородин.

— Понимаю, товарищ майор. Но это работа очень громоздкая: нужно поднять все путевые листы.

— Подключите автоинспекторов, но машину нужно найти любым путем.

— А у вас что? — спросил Бородин, обращаясь к Майбороде.

— Женщина, которая торговала шелком на рынке, больше не появлялась, но одна из них приходила к Крамову.

— Оставьте вы этого Крамова! — вспылил Бородин. — В один голос — Крамов, Крамов! Я Крамова знаю двадцать лет, был с ним на войне и знаю его лучше кого-нибудь другого. Вот весовщицы, говорят, живут на широкую ногу, не по средствам. Вы разговаривали с ними?

— Ничего определенного, — ответил Никулин.

— Та-ак, — протянул Бородин. — Всегда должен быть план поисков. Выделите главные факты, а затем уже пробуйте действовать. Документы на погрузку исчезли. Грузили на полуторку. Погрузка велась ночью. Видимо, работали грузчики, кто-то из шоферов. Материал пока не продавался на рынке. Весовщицы откуда-то берут деньги. Вот вам и главные факты. А вы все о Крамове, — снова недовольно проворчал Бородин.

Раздался телефонный звонок. Бородин быстро взял трубку. От гнева усы у него стали почти торчком.