Чтение онлайн

— Нет, спасибо, друг, мне в другую сторону!

Шофер уехал. Каюков продолжал расхаживать по перекрестку в ожидании машины.

Пока он был здесь, их прошло уже несколько, но, как на зло, все сворачивали то на Каменногорск, то на Липовск. Ему же нужно было ехать в сторону Сватовска. Он то и дело поглядывал на часы. Время шло. В его распоряжении оставалось менее часа. «Что же делать? — подумал старший лейтенант. — А вдруг машины не будет? Ведь бывает же такое. Я простою, время уйдет, товарищи, не дождавшись меня, разойдутся. Пойду пешком, — решил он. — Напрямик — здесь не более пяти километров, и я успею».

Каюков надвинул шапку, поправил кобуру пистолета и быстро зашагал по тропинке. От перекрестка дорога поднималась вверх: в нескольких метрах проходила железнодорожная линия, через которую был перекинут высокий мост. Вскоре старший лейтенант дошел до него. Затем показался каменный карьер, а там уже недалеко и до поворота.

Как изменился Донецкий край за последние годы, идя по обочине дороги, думал старший лейтенант. Всего несколько лет назад здесь был пустырь. Вместо этой широкой асфальтированной магистрали пролегала узенькая проселочная дорога. Машины могли проходить только в сухую погоду, а чуть проморосит дождик — ни проехать, ни пройти. В поселок можно было пробираться только на лошадях и то с трудом, а больше пешком ходили. А сейчас кругом новостройки. Подумать только: приехали комсомольцы, и за один год сколько новых шахт построили. А вокруг каждой шахты выросли поселки. В каждом поселке есть клуб, школы, больницы, бани — все построено. Неузнаваемо изменилась шахтерская жизнь. Ушло старое, о чем рассказывал еще отец. Тяжелым, изнурительным был горняцкий труд. Все своими руками делать приходилось. Уголь лопатой выгребали, да санками вывозили. По четырнадцать-шестнадцать часов в шахте сидели, а когда получка подходила, то получали гроши, об отдыхе приходилось только мечтать.

Увлекшись воспоминаниями, старший лейтенант не заметил, как прошел каменный карьер и спустился к оврагу, вокруг которого рос терновый кустарник, а внизу протекал небольшой ручеек.

Нигде так не чувствуется поздняя донецкая осень, как вот в таких неглубоких оврагах, рассыпанных во всей степи. Здесь всегда пахнет крепким настоем увядшей травы, опавших листьев. Бойкий ручеек, никогда не замерзающий, бегущий по оврагу, звенит по-осеннему приглушенно. Снег падает в теплую шахтную воду и сразу тает.

«Лишь бы не опоздать, — вновь подумал Каюков, вглядываясь в близкие огоньки шахтного поселка, — надо ускорить шаг».

Был десятый час вечера. Сессия райсовета только что закончила свою работу, но майору Минкину не терпелось узнать, что нового сообщил Каюков. Если и сегодня не будет установлено ничего нового, завтра придется ехать самому. Найти надо, судить показательным судом. Общественного обвинителя возьмем. Пусть народ скажет свое слово.

— Каюков звонил? — спросил майор у дежурного.

— Нет, товарищ майор, — отвечал дежурный.

— Не-е-т? — переспросил удивленно майор. — Может быть с поселком связь прервана?

— Связь работает нормально. Я только что разговаривал с поселком.

Войдя в кабинет и сняв шинель, он подошел к окну, открыл форточку. «Почему же не звонил Каюков? После совещания в поселке, куда он пошел, прошло более трех часов. Какие бы ни были сообщения, он должен был позвонить».

Майор снял трубку и, услышав знакомый голос телефонистки, спросил:

— Шура, мне не звонил с поселка старший лейтенант Каюков?

— Нет, товарищ майор.

— А может быть звонил, но ты забыла?

— Что вы, товарищ майор, Каюкова я хорошо знаю и никогда бы не забыла.

— Тогда соедини меня с поселком.

— Сейчас занят. Освободится, я вам позвоню.

Ждать пришлось недолго. Раздался звонок.

— У телефона начальник поселкового отделения.

— Товарищ Бульба, — обратился к нему Минкин, — позовите к телефону старшего лейтенанта Каюкова.

— Кого? — переспросил Бульба.

— Старшего лейтенанта Каюкова…

— А его у нас нет.

— Как нет? — удивился майор. — Он должен был быть у вас еще в шесть часов вечера.

— Да, должен, но его почему-то не было.

— Непонятно, где же он может быть? — произнес Минкин. — Я еще утром дал ему указание пойти к вам и разобраться с делом по ограблению. Вы провели совещание?

— Совещание провел.

— Хорошо, — после некоторой паузы произнес майор. — Завтра я приеду к вам и потолкуем на месте.

Он положил телефонную трубку: «Где же Каюков? Заболел, что ли? Но он обязательно сообщил бы об этом. А может не смог сообщить?»

Майор попросил вызвать квартиру Каюкова.

Несколько протяжных гудков, затем кто-то снял трубку и раздался голос жены Каюкова.

— Здравствуйте, Нина Филипповна, Николай Максимович дома?

— Нет его! Он утром ушел к вам, потом позвонил, что пойдет в поселковое отделение. Я уже тоже волнуюсь, где бы он мог быть! Главное — не звонит!

— Хорошо. Сейчас разыщем, не волнуйтесь. Все будет в порядке. Спокойной ночи.

Он положил трубку.

— Где же он?

Майор позвонил во все места, где мог быть Каюков, но так нигде его и не нашел.

«В чем дело? Или Каюков впервые оказался недисциплинированным, не выполнил распоряжения и даже не сообщил почему? Это на него не похоже!» — подумал Минкин.

— Появится Каюков, пусть обязательно мне позвонит. Даже если это будет и глубокой ночью, — добавил он дежурному, уходя домой.

Евдокия Ивановна Плошкина, банщица с поселка шахты 4-5-бис, раньше обычного собралась на ночную смену. Одевшись потеплее, она пошла знакомой дорогой к шахте. Ночь морозная была сравнительно светла. Поднималась луна. Сквозь серую пелену редеющего мрака смутно выступали обнаженные ветви кустарника, бурно разросшегося на пригорке.

Дойдя до асфальтированной дороги, женщина пересекла ее и спустилась вниз. В стороне, в нескольких шагах от тропинки, она вдруг увидела что-то темное, похожее на лежащего на земле человека.

— А может, и на самом деле кто-то упал с насыпи, разбился и замерз? — с ужасом подумала Евдокия Ивановна.

Была середина декабря, и мороз давал о себе знать. Почва покрывалась тонким слоем снега. Выступающие комья земли были далеко видны на белом фоне. Но то, что она увидела, резко отличалось от всего, что виделось вокруг.

Первый раз за последние годы она испугалась. По этой тропинке она ходила уже многие годы, в любую погоду и в любое время суток. Встречала она на этой дорожке разных людей и в разное время. Она шагнула в сторону и остолбенела. Перед ней, в двух шагах, на снегу лежал человек.