Чтение онлайн

– Святая вода из собора Василия Блаженного, - пояснила Наталья.
– Вот теперь можно идти на помощь отцу нашему духовному. Не подхватил Егорка бесноватость, и мы тоже не подхватим.

Люди закивали с одобрением. Отец Володимир читал им Библию, крестил детей, даже когда церковь была готова обрушиться на их головы. А сколько добра жителям Марьевки сделал Станислав Егорович! О чем тут думать? Если Егорка сломя голову принесся сюда, значит, его прислал добродетель!

Только глаза показали не то, что ожидали сердца людей. Окна церкви пылали огнем, ее двери растворились в камне, как растворяется роса по утру. Купол дал глубокую трещину в центре и крест угрожающе навис над головами людей. Да не это было самым страшным. Вокруг церкви, отгороженные кругом из черного дыма, плясали черти. Маленькие и большие, они вскидывали руки к куполу, выбивали копытами адскую чечетку. Молодые бесы били в бубны, завывали в сотни ртов. Старшие выкрикивали проклятья на мертвых языках, ругая все, на чем свет стоит.

– Господи, спаси и помилуй, - прошептала Ефросинья и лишилась чувств.

Услышав о Боге, бесы, как один, развернулись к деревенским. Огромный бес с четырьмя рогами вышел вперед. Его глаза налились кровью, и он ударил в бубен. Несколько впечатлительных жителей Марьевки утратили сознание, еще несколько сбежали.

– Помолимся, - Наталья схватила Егора за руку.
– Попросим Бога нам помочь.

– Да, - подхватил Николай.
– Давайте!

Просветлевшее от огня небо затянули тучи. Поднялся штормовой ветер. Бесы завизжали, впиваясь когтями в собственные уши. Молодняк бросился к церкви, но огонь не пропустил. Испепелил, наполнив ветер смрадом жженой шерсти и серой. Верховный бес заколотил в бубен. Старшие собрались полукругом вокруг него и принялись звать своего господина.

– У меня нет души!
– завыл Люцитаус, царапая стену.
– У тебя ничего не выйдет!

– Посмотри мне в глаза!
– Варька схватила демона за хвост и потянула на себя.

– У тебя нет глаз!
– вскинувшись, он впился когтями в лицо девки.
– Нет!

Отец Володимир лежал возле алтаря. Стеклянные глаза его были обращены к его мучителю, который взахлеб читал заклинания из дымящейся книги. Кислицын метался по церкви. Он рвал на себе волосы, порываясь то ли сбежать, то ли помочь своему покровителю.

– Смотри!
– орала Варька.
– Смотри!

Люцитаус отпихнул ее от себя. Копыто демона пустило вдоль пола трещину. Камни вместе с ошмётками купола посыпались им на головы. Читающий выронил книгу. Кислицын с ужасом уставился на Люцитауса. Слова замерли на его губах, оставшись невысказанными. Рука Читающего прошла сквозь его грудь, и синюшные вены выступили на плоти добродетеля. Люцитаус втянул в себя серебристые нити, отошедшие от тел священника и Кислицына. Узоры на его теле вспыхнули и задвигались. Змеи из короны демона встрепенулись, зашипели.

– Иди и смотри, - пропел демон.

Варька бросилась на него, но Люцитаус с легкостью перехватил ее порыв. Сжав шею девки, он направился к выходу.

– Господи Иисусе!
– воскликнула Авдотья Васильевна.
– Смотрите!

Люди подняли головы. Куски кирпича разлетелись в стороны, и Люцитаус переступил порог. Бесы завизжали, хлопая в ладоши.

– Окаянная!
– заорал Николай, тыча на Варьку.
– Она призвала лукавого! А он...

Кулак Егора впечатался в лицо Николая и мужчина растянулся на земле. Деревенские не знали, что им делать и на кого смотреть. Раскат грома призвал молнию, а та, ударив в купол, разбила его на две равные части. Потоки воды хлынули с неба. Бесы вновь принялись плясать и бить в бубны.

– Нужно молиться, - прошептала Наталья.
– Нужно молиться!

Слова молитв путались с богохульствами бесов. В буре они сливались воедино, становились голосом отчаяния и борьбы. Бесы старались уничтожить барьер в душах людей, а люди забыли о вражде, взывая к небу.

– Взгляни мне в глаза, - прохрипела Варька.
– Взгляни.

Рука демона дрогнула. Пальцы его разжались, и убогая беда ступила на греховную землю. Губы Люцитауса кривились, он силился что-то сказать, но сил ему не хватало. Демон замер на месте, глядя на девку.

– В одном сосуде три души, - говорила Варька, наступая на него.
– И все грешные, все мертвые, непрощенные. Три дня и три ночи летали они между небом и землей. А на четвертый Господь услышал людей и пошатнул землю под ними. Изыди! Изыди! Изыди!

Среди ночи небо покрылось золотом. То ли ангелы то ли демоны протрубили в трубы и земля разошлась. Словно переполненный водой шарик церковь, не выдержав, разлетелась на отдельные камешки. Лицо Варьки исказилось. В отблесках молнии она сама стала похожей на того, с кем боролась. И он видел это.

– На этот раз победа вновь за мной, - прошептала убогая.

Будто кошка она прыгнула на извечного противника, впилась в его плоть зубами, ногтями. Пытаясь избавиться от убогой, Люцитаус оступился. Помесь воя, воплей и стонов с шепотом пронесся над лесом. Стена воды разъединила проклятое место и людей, ночь накрыла одеялом. Стихли голоса. С ними унялась буря. Зажглись звезды, и показалась луна. В ее свете люди увидели только ровный холм. Ни следа не осталось от беснований нечистой силы - все смыла вода. Ни камешка не было, ни огарка свечи. Молния все очистила. И Варькины молитвы. Только одна голая земля да грязь остались в память о добре Кислицына.

Люди расходились по домам в скорбном молчании. Увиденное потрясло всех до глубины души, а особенно - Варька. Та, которую они ненавидели и проклинали, спасла их жизни. Все чудеса мецената оказались иллюзией: люди возвращались из сатанинской церкви по разбитой дороге, крыша дома Натальи протекала по-прежнему, а дом помещика оставался чернее угля.

С течением времени все возвращалось на круги своя. Холм освятили и он снова порос травой. Речушка обмелела, постепенно превратившись в болото, а дом Варьки-беды сравнялся с землей. Марьевка исчезла с карт и осталась только в памяти ее последних жителей. Всего три двора еще желтели керосинками, да красовались покосившимися крышами.

– Печально, - произнес Кирилл и выключил диктофон.
– Настасья Стефановна, неужели так все и было?

– Вот тебе, милок, истинный крест!
– перекрестилась старушка.
– С той самой ночи одними лишь молитвами живу!

– Спасибо вам. Я считаю, что такие рассказы, даже если они и приукрашены, есть часть нашей истории. Фольклор должен жить.

– Эх, - засмеялась Настасья, - это вы там ученные, ни в Бога ни в черта не верите. Ну, удачи тебе, сынок. Пусть Бог бережет тебя.

– И вас.

Дом Настасьи Митрофановны Кирилл покидал с улыбкой на губах. Надо же, бабуське под сто лет, а она помнит эту историю во всех красках, половину из которых, скорее всего, сама и добавила. Но парню россказней Настасьи было мало. В деревне оставалось еще двое жителей - Егор Максимович и Анатолий Момедов. Нужно и их выслушать. Так история, произведшая такое сильное впечатление на него, станет полной.

В свете луны под ногами парня что-то блеснуло. Кирилл наклонился и поднял гребень. Он был старый, золотая краска лишь местами осталась на его поверхности.