Чтение онлайн

Тонко усмехнувшись себе под нос и впервые за последние дни ощущая будоражащий кровь азарт, а не вялое безразличие, я отправилась к своему шкафу и внимательно изучила его содержимое. Хм-м… Да, пожалуй, стоит чуток прибарахлиться. Думаю, рыжий будет мне к лицу.

Так как на следующий день у меня был выходной, я встала пораньше и с самого утра съездила в торговый центр, где приобрела себе новенький рыжий парик средней длины. К нему прикупила длинное платье с нескромным декольте и кофточку с длинными рукавами, которая закроет руки, затем славные ажурные перчатки в тон к кофточке, немного косметики, нoвые духи, стильные очки и вместительную сумку.

Переоделась в ближайшем туалете, убрав лишнее в сумку, накрасилась и отправилась в церковь, которую посещала Маргарет.

Совсем небольшая, облицованная коричневым кирпичом, в два основных этажа с башенками, на верхушки которых крепились кресты. Внутри светло и вкусно пахнет свечным воском и ладаном. Скамейки для прихожан справа и слева, в центре поход до алтаря и стола, где стояли зажженные свечи.

В самом начале - закуток для исповедания… Но нет, пока рано. Сегодня была пятница и утренняя служба уже давно закончилась,так что в церкви никого не было, одна набожная бабулька на ближайшей к алтарю лавочке не в счет. Дежурный священник тоже где-то ходил,так что я преспокойнo осматривалась и принюхивалась, потретив на всё это не меньше сорока минут и за это время мне никто не помешал.

Больше всего запахов было у исповедальни, причем все как один греховные, но я не торопилась на этом зацикливаться. В самом деле, христианство - это всего лишь одна из религий, причем достаточно молодая, по крайней мере по моим меркам. Людям всегда нравилось верить, что есть кто-то более могущественный, чем они. Нравилось бояться. Нравилось перекладывать свои ошибки на других.

Остановившись напротив витража с Мадонной и младенцем, я думала о своём. А вот интересно, могу ли я родить? Ну, чисто технически - да.

А хочу ли?

Из глубоких и крайне непростых раздумий меня вывел вопрос, заданный приятным мужским голосом:

– Могу ли я помочь тебе, дитя?

Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что ко мне подошел му?чина, одетый, как пастор: во всё строгое, черное и белый “ошейник”, символизирующий святость и чистоту помыслов служителя.

А от самого похoтью так и прет, ага…

Лет сорока, высокий, крепкий. Если бы не одежда, назвала бы его военным. И снова в голове щелкнул элемента пазла. Более того, от му?чины едва уловимо пахло котом, этот запах тоже был мне знаком благодаря моему домашнему Владыке, и еще один кусочек пазла встал на своё место.

В общем, сначала я его внимательно изучила затылком, констатировала, что он всего лишь демон-полукровка, причем может быть даже инкуб (но это не точно), но всё равнo довольно силен физически и тем опасен,и только потом обернулась и с грустью произнесла:

– Мне надо исповедаться, святой отец. Но я не умею. Ска?ите, что мне делать?

– Вы католичка? – вежливо уточнил мужчина, старательно глядя мне в лицо, а глаза так и косили в глубокое декольте платья.

– Нет, - не стала скрывать.
– Это важно?

– Нет, дитя. Важно лишь искреннее раскаяние во грехе, - смиренно заявил пастор, вроде как опуская глаза, но снова в моё декольте, при этом ловко закрывая пах книгой, которую держал в руках. – Стремление к богу должно идти от души. Я могу выслушать вас, если таково ваше искреннее желание, и наставить на путь истинный, но лишь вам решать, ступить ли на него и пройти его до конца.

Ух, как говорит! Аж прониклась!

– Знаете, дa-а… Очень хочу. А как вас зовут?

– О, я не представился. Прошу прощения.
– Мужчина склонил голову.
– Пастор Самуил. Могу я узнать ваше имя? Или желаете сохранить максимальную тайну исповеди?

– Лия, - представилась очень коротко, но частью именно своего имени.
– Скажите, что мне делать?

– Откройте богу свою душу, Лия. И верьте, он отец наш, а мы все лишь дети его…

В общем, красиво Самуил говорил. С душой.

Затем мы прошли в исповедальню, меня успокоили, что двери оснащены артефактом, защищающим от подслушивания, мы уселись по разным кабиночкам, пастор приподнял заглуш?у на зарешеченном окошечке между нашими кабинками и всем своим видом изобразил внимание.

Ну а я, вздохнув, выдала:

– Мне нравятся мужчины.

– Это нормально, дитя моё, - после некоторой паузы произнёс пастор, когда я выразительно замолчала.

– Мне нравится над ними издеваться, - конкретизировала я и снова умолкла.

Пастор сдавленно кашлянул, но спросил:

– Как именно?

– Дразнить, – начала вспоминать я, - оскорблять, обманывать, вызывать в них двойственные чувства и… желание.

– Это плохо.

Да ладно?

– Я знаю, – вздохнула.
– Но дело в том, что я… меня предали. Мужчина. Я любила его и думала, что он любит меня. Он не говорил об этом, нет, но… Он показывал это поступками. Нанимал мне учителей. Выделял среди других. Приблизил к себе. Назвал женой… Это ведь любовь?

– Любовь выражается разными способами, - уклонился от прямого ответа пастор. – Не могу знать, что именно испытывал к вам тот мужчина.

– Я думала, что это любовь, – подытожила сама.
– Но это было не так. Позже я узнала, что у него была любовница и он приблизил меня к себе лишь затем, чтобы угодить ей. А потом предал. Поэтому я очень-очень зла на всех остальных мужчин. Они предатели, понимаете?

Проговаривая всё это вслух, сама думала о том, как бредово это звучит. Но разве не так я веду себя последние месяцы? И вроде бы умом понимаю, что бред… А душа болит.

Почему она так болит?

– Лия, не стоит объединять всех му?чин в одну категорию из-за ошибки одного. Это всё равно что выкорчевывать всё дерево только потому, что увидели на одном яблоке червя. Можно ведь просто избавиться от яблока?

Логично!

– А если червяк переползет на соседнее яблоко?
– полюбопытствовала.

– Тогда стоит избавиться от червяка.

Гениально!

– Но что, если… Мне нравится делать то, что я делаю?
– пошла я ва-банк. – Я ведь красивая. И молодая. Я достойна самого лучшего, правда?

Пастор подозрительно кашлянул, ну а я, не собираясь действовать чересчур топорно, тем не менее позволила своему флёру суккубы выскользнуть за пределы щита, прячущего мою настоящую ауру убийцы.

– А еще я сексом заниматься умею! Всяко разно!
– вoодушевилась я, чувствуя, что мужчину “повело”, но он крепится изо всех сил, ведь у католиков принято хранить целибат и “работникам господа” даже жениться нельзя.
– Но мужчины этого не ценят! Почему они этого не ценят?

– Они… - пастор оттянул воротничок и снова прокашлялся, - уверен, ценят. Но вам нужно самой больше ценить себя, Лия. Вести добропорядочный образ жизни. Больше думать о боге. Не грешить…