Чтение онлайн

— Так это и должно было закончиться тогда, в Лиссабоне, — говорю я почти стеснительно, все еще обнаженная рядом с ним.

Его губы с нежностью касаются моих, а когда он говорит, мое сердце взрывается от счастья:

— Черт возьми, «Я люблю тебя» — это лучше, чем оставленное послание. Это не заканчивается, моя Альба, это начинается. И всегда будет начинаться именно так — с сонного «Я люблю тебя» на подушке, где бы я ни был в этом мире.

Альба

Три года спустя

Я не привыкла встречать его с миссии на пирсе, и хотя на этот раз я подошла ближе, я все равно держусь в стороне от причала и от компании других женщин. Я полностью принимаю это свое отличие от нормы.

Мне нравится хранить этот момент только для нас. Мне нравится та скромность и та любовь, что дарит нам эта встреча, укрытая от чужих взглядов и суждений. Я официально стала женой моряка. И, черт возьми, я не ожидала всего, что с этим связано… Это нелегкая ноша, правда, нелегкая.

Никто и не представляет себе закрытые группы в Facebook, где собираются жены — от жены адмирала до жены почти неизвестного матроса, те скрытые осуждения, когда кто-то пишет сообщение или просьбу, сплетни, которые за этим следуют, если жена командира в курсе личных деталей других… Все эти «лизательствa», как я их называю, и поклоны, которые приходится отдавать. Мы — витрина наших мужей, то, что мы транслируем, напрямую повлияет на них, хорошо или плохо, и это давление порой тяжело нести. Чаще всего я держусь в тени. Я особенно избегаю плаксивых жен, которые жалуются на долгое отсутствие, которые прямо или косвенно обвиняют мужчин в том, что те их бросают, или тех, что выставляют напоказ свои трудности. Хотя я соглашусь, что такой ритм жизни непрост.

Отсутствие — это ритм, к которому надо привыкнуть, но, на мой взгляд, нужно уметь его выносить, адаптироваться. Нужно уметь жить одной и, главное, встречаться со своим одиночеством, не сокрушаясь о нем. Никогда бы не подумала, что скажу такое, но я должна поблагодарить свою агорафобию. Благодаря ей я знаю, что такое изоляция, и одиночество стало моим союзником, с которым я умею договариваться. Вместо слабости мой страх обернулся силой, и как бы ново и непривычно это ни было, я этому рада.

Мой моряк возвращается домой, и этот миг бесценен. Он принадлежит только нам.

Тео ушел на пять месяцев в эту миссию. Мы виделись один раз за этот долгий период, во время стоянки в Сингапуре.

Я открыла для себя Азию, по крайней мере, один город этого гигантского континента. Я летела часами, почти пятнадцать, если точно, делала пересадку в Германии, в Мюнхене, где ела франкфуртские сосиски (ищите ошибку) и пила пиво, чтобы набраться еще немного смелости для следующего перелета. А потом я встретила своего любимого на неделю. Семь дней счастья, нового мира, спокойствия и открытий в тысячах километров от дома. Но семь дней в его объятиях стоят всего золота мира, даже для женщины, которая легко паникует в толпе.

«Все возможно», — сказал он мне однажды. И мы доказываем это друг другу каждый день.

Так много всего изменилось. Голова идет кругом.

Мы покинули Париж ради меня, Бретань ради него, чтобы поселиться на юге Франции, в Тулоне, колыбели военно-морского флота на берегах Средиземного моря.

Это так отличается от столицы, и это мягко сказано! Я быстро привыкла к солнцу и расслабленной атмосфере. Есть мороженое в ноябре — это удовольствие, от которого я не откажусь! Ритм жизни «южан» невероятно бодрит.

Мне также удалось постепенно отодвинуть свою фобию, хотя она все еще присутствует и порой дает неожиданные рецидивы. Тео всегда помогает мне в такие моменты, он — моя непоколебимая опора, как и Фанни, которая тоже переехала сюда, приняв предложенную должность в клинике.

Мое окружение изменилось, но в конечном счете оно по-прежнему стабильно и безмятежно.

— Любовь моя.

Его голос. Я так по нему скучала. Я так по нему скучала.

Эти долгие месяцы разлуки лишь придают еще больше страсти и пыла нашим встречам, и когда я вижу его, стоящего передо мной в форме, с вещмешком небрежно перекинутым через плечо, я готова крикнуть ему, что люблю его и хочу заняться с ним любовью.

Я, немного наглая? Да, да. И я это принимаю!

Долгие недели врозь, ритм непростой, но встречи всегда проходят под знаком бурного проявления радости.

Не дожидаясь больше ни секунды, я бросаюсь ему в объятия и обвиваю ногами его талию.

— Я уже начала думать, что ты никогда не придешь.

— Знаешь, как говорят, чем дольше, тем лучше!

— Ну и извращенец! — говорю я, легонько шлепая его по плечу, одновременно зарываясь носом в его шею и вдыхая его запах.

Я слышу его смех. Он дома. Он вернулся. Мысли путаются в моей голове, виной тому слишком сильные эмоции.

— Я нашел тебя, моя рыжая читательница.

— Теперь твоя очередь снова стать моим «чайником меж простыней». Они слишком долго были холодными.

Я слышу, как он рычит и с трудом сдерживается. Все его тело напряжено возле моего. О да, наше воссоединение будет жарким! Не уверена, что мы много куда выйдем в эти выходные.

— Я покажу тебе, что часы в спортзале прошли не зря!

— Показывай мне все, что хочешь, Тео…

Он спускает меня на землю, и когда мои ступни касаются бетона, он сплетает пальцы с моими.

Он здесь. Все, что мы создаем с ним уже несколько лет, живет между его сердцем и моим. Мы связаны так, что словами не описать.

В любви внешность долго не играет роли. Его губы страстно приникают к моим, и его запах заполняет мои чувства. Сердце колотится, я знаю, что он проведет несколько месяцев в нашей квартире, со мной, и это заранее утешает меня.

Я не могу его отпустить, и поэтому, держась за руки, мы идем к парковке за пределами базы. Можно было бы предположить, что за это время я получила права, но не будем преувеличивать — среди многих перемен этой не случилось! Зато у меня по-прежнему есть невероятно эффективная лучшая подруга.

— Ну давайте, голубки, двигайтесь, а то я всех тут задолбаю.

— Привет, Фанни.

— Привет, красавчик. Ну как миссия?

— Выматывающая. Хорошо вернуться домой.

Она кивает, соглашаясь. Мы без лишних слов садимся в «Ситроен», и она выезжает с парковки, направляясь в район близ пляжей. Мы живем в так называемом районе моряков, Мурйоне, в части города, которая больше похожа на деревню, чем на город. Воскресный рынок по утрам, старомодные имена вроде Огюстена и Бертиль у детей офицеров, которых легко узнать по парусиновой обуви.