Слепая зона
Шрифт:
Ударил ещё раз. Из носа Вудби брызнула кровь. Занес кулак, но внезапно ощутил руки Никки на плечах и замер.
— Перестань, прошу, - её голос сорвался, а пальцы задрожали.
Услышал прерывистый всхлип и осознал, что подчиняюсь.
Успокаиваюсь.
Вновь становлюсь собой.
Никки прижалась ко мне всем телом, словно пыталась заслонить собой от тьмы.
Словно знала, что её объятия способны были исцелять.
Встал и посмотрел на ублюдка - поверженный, весь в крови, Вудби лежал на асфальте и тихо омерзительно смеялся. А у меня всё в один момент схлынуло - и злость, и ненависть, и обида, и боль. Всё. И Никки забрала это всё, оставив мне только покой.
— Возможно, мы с тобой и похожи, - прохрипел, расслабляя сжатые в кулаки пальцы, - но между нами есть одно важное различие. Я никогда тебе не завидовал.
Сплюнул кровь, а затем посмотрел Аарону в глаза.
Он приподнялся, усмехнулся, потянулся к рассеченной губе.
Оглядел меня. Затем Никки. Его взгляд вновь стал озлобленным.
— Потому что нечему. У меня никогда и ничего не было.
— Ошибаешься. У тебя было всё.
– напомнил я.
– Любящие родители. Преданные друзья. Команда. Невеста. Ты учился в престижном университете, шел на медаль. Но тебе было мало, Аарон. Ты хотел быть лучшим и первым, поэтому всё просрал.
— Да, - признался он, - да, я хотел быть лучшим. Лучше тебя.
– снова сплюнул и сверкнул глазами.
– Потому что отец всегда ставил тебя в пример. Майкл то, Майкл сё, учись у Майкла, смотри на Майкла. А я не хотел быть, как ты! Я хотел быть собой!
— Я в этом не виноват.
— Не виноват, - усмехнулся он, - но так уж вышло.
Мы молчали, смотря друг на друга, словно прикованные. Проедая друг в друге дыру.
Я мог бы поклясться, что слышал собственный пульс, но ещё сильнее - её пульс. Я всё ещё ощущал затылком Никки: её волнение, её страх, всю её. Маленькую. Уязвимую. Дрожащую. Мою.
И это было самым важным.
— Аарон, - прошептала она, и я словно от наваждения очнулся; сморгнул, посмотрел на неё, прислушался, - пожалуйста, уезжай.
Осторожно перевел взгляд на Вудби.
Он почти не моргая смотрел на Никки. И смотрел так… иначе. Не как на других.
— Значит, всё-таки он, да?
– тихо спросил, и я и сам, как идиот, замер в ожидании. А я ли?– Дура ты, Никки. Пожалеешь, а будет поздно.
Он произнес это без злости. Больше с болью, с огорчением. Хотел что-то добавить, дернулся уже - я видел. Но передумал. Сплюнул. Бросил на меня короткий взгляд, а затем забрался в свою машину и со свистом сорвался с места.
Мы оба ещё некоторое время так и стояли посреди дороги - не шевелясь, ничего не говоря, будто хранили молчание о потерянной только что связи с некогда небезразличным нам обоим человеком.
Пришёл в себя, когда холодные пальцы коснулись разбитой губы.
— Ауч.
— Не дергайся. Дай посмотрю.
Поддался. Точнее не так - сдался её рукам.
Никки развернула меня к свету и оглядела. Рвано выдохнула, а затем потянула за собой. Открыла дверцу, усадила на сиденье.
— Аптечка есть?
— Это лишь ссадины. Мальчишкам на горках и то сильнее достается.
Она ничего не ответила. Просто молча потянулась через меня к бардачку. Достала всё необходимое, и я сообразить не успел, как ощутил сильнейшее жжение на губе.
Дернулся и стиснул зубы. Отстранился и покачал головой.
— Слушай, я в норме. Просто царапины.
— Нужно продезинфицировать. Хочешь попасть в больницу с воспалением?
Не хотел.
Она поняла это по моим глазам - поэтому притянула обратно и вновь приложила к ране вату. На этот раз медленнее, периодически дуя, чтобы меньше щипало.
Это было так мило и необычно, что я как дурак засмотрелся.
Её забота - здесь, сейчас - оказалась особенным видом красоты.
— Слушай, не знаю, что Вудби тебе наговорил, но всё в любом случае не так.
Никки помедлила, будто своими словами я задел её за живое. Сморгнула, а затем приложила ватку к новой ране, вынудив меня снова дернуться.
Молчала. Долго. А я мучился, не зная, как поступить.
— Он сказал, что ты с Ванессой, - наконец прошептала она, - что ты к ней с самого утра поехал и до тебя даже Сейдж дозвониться не смог.
Кивнул, слабо усмехнувшись.
Ублюдок был осведомлен о моей жизни даже лучше, чем моя семья.
— Я действительно был с ней, - признался, внимательно смотря на Никки, - и мне действительно было не до звонков. Но я с ней не спал.
Подчеркнул, потому что уверен был - именно такую сказку подонок ей рассказал.
— Знаю.
Чувствовал, что так оно и было - что знала и верила. Но и сомнения у неё были - видел. И что мучали её - тоже. Мелкие такие, противные, снующие в мозгу, как тараканы.
Выдохнул, понимая, что должен всё ей рассказать. Даже несмотря на то, что Ванесса просила оставить это только между нами.
— Она в больнице. Со множественными ушибами и серьезной интоксикацией. И я весь день был там с ней, потому что просто не мог бросить её одну.
Никки замерла и посмотрела мне в глаза. На губах застыл вопрос. Во взгляде - беспокойство. Вот такая она была - моя девочка - переживала даже за тех, к кому по сути должна была питать отвращение.
— Что произошло?
Качнул головой, давая ей понять - не знаю.
— Она очнулась где-то на трассе. Всё, что вспомнила - это мой номер. Кое-как добрела до ближайшей заправки, попросила позвонить. Я боялся, что с ней что-то сделали, как ошалелый летел. У неё ведь нет никого больше. Ни семьи, ни друзей. Никого.
— Как она?
— Вся в синяках и ссадинах. И ничего не помнит. Врачи говорят - это временно, но никаких гарантий не дают. По их словам, её чем-то накачали, избили и…
Я не хотел говорить «изнасиловали». Язык не поворачивался.
Но Никки и без слов всё поняла.
Почувствовал, как она обняла ладонями моё лицо, а затем прижалась своим лбом к моему.
— Мне очень жаль.
Её шепот добрался до самой глубины.
Искренняя, хрупкая, но такая сильная и открытая. Девочка с большим и чистым сердцем, способным любить и прощать.
Ощутил запах кокоса, исходящий от её волос, и неосознанно затянулся глубже. Мгновенно утонул в её аромате, в её близости, в ней всей.
Я не знал, была ли жизнь без Никки. Но твёрдо понимал, что совершенно не жил до неё. Она разукрасила мой серый мир. Нарисовала в нём сотни цветных удивительных картин. Открыла мне глаза. Помогла вновь вспомнить, какого это - чувствовать.