Чтение онлайн

В плане стояли три клиента, у одного из которых, постоянного, сеанс должен был начаться через полчаса.

– Тебя ждет Михаил Яковлевич.

Я застыла. Как-то получилось, что за ворохом последних событий я умудрилась о нем совершенно не вспоминать! Сердце подскочило к горлу, страх заставил его забиться быстрее и сильнее, к лицу прилила кровь.

– Чиримова, ты чего покраснела-то? У тебя что, с ним что-то есть? – недоверчиво поинтересовалась Нина.

Я лихорадочно соображала, как бы отказаться от заявки, но это было совершенно невозможно – отказать такому клиенту было равносильно большому скандалу, а то и потере работы. Пришлось фыркнуть на глупый вопрос администратора как можно натуральнее:

– Скажешь тоже! Посмотри на меня…

Для Нины такого объяснения было вполне достаточно. Недалекая, но красивая, по словам других девочек, она мигом успокоилась на мой счет. Отношения с клиентами были в салоне строжайшим табу, однако Нина надежды не теряла, заигрывая с каждым мало-мальски состоятельным мужчиной. Над ней посмеивались, но всерьез никто – ни работники, ни клиенты – не воспринимал.

Всю дорогу до особняка я провела как на иголках. Тварь беспокойно ворочалась над самой головой, видимо, чувствуя мое состояние. Надо было приготовиться к ответам, ибо такой человек, как Михаил Яковлевич, явно не оставит меня без вопросов. Его обещание расплатиться за свой мифический долг пугало меня не меньше, чем если бы он решил, что это я уложила его в больницу.

– Ну, наконец-то!..

Чтобы хозяин этого дома встречал меня сам, прямо у порога? Нехорошее предчувствие заворочалось в груди. Не помог избавиться от него даже приветливый тон Михаила Яковлевича. Не та я персона, чтобы сильные мира сего бросались мне навстречу. Жаркая ладонь опустилась мне на руку и повелительно потянула вперед. Я поежилась, исключительно в мыслях – выдавать пренебрежение помощью хозяина дома было и глупо, и опасно. Захотелось немедленно позвонить Максиму, и я прикусила губу в горьком сожалении, что не сделала этого сразу. А что я могла ему сказать? Что меня напугал спасенный мною же клиент?

– Как самочувствие, Светочка?

Михаил Яковлевич был в отличном расположении духа. От него так и веяло самодовольством и головокружительным ароматом дорогого парфюма.

– Все хорошо, – промямлила я, гадая, уместно ли будет интересоваться его здоровьем в ответ.

Решила, что не стоит.

Мы не стали подниматься по лестнице, а значит, он вел меня не в массажный кабинет. Это насторожило еще больше. Я прислушалась к твари. Она послушно скользила следом. Кажется, мы прошли большой дом насквозь и вышли во двор. Я услышала плеск воды, птичью перекличку, ветерок принес запах цветов, шаги зазвучали иначе.

– Прекрасная погода, я решил, что здесь нам будет удобнее, – учтиво сообщил мой кавалер. – Присаживайся, Светочка, знакомься – это мой хороший друг, Игорь.

Скрипнуло кресло.

– Добрый день.

Тот, кого хозяин дома назвал Игорем, приподнялся и немедленно опустился обратно, хмыкнув. Видимо сообразил, что я не увижу его галантного порыва. А я застыла, направив все чувства в его сторону. Нет, этого голоса я никогда не слышала и человек определенно не был мне знаком, но вот запах… Тонкий, едва уловимый, совсем не такой густой, как я ощущала в кафе от убийцы и его жертвы, запах был тем же самым!

– Чай, кофе? Может быть, немного вина? – не переставал удивлять меня Михаил Яковлевич.

– Чай. Вино мне нельзя, у нас ведь сеанс.

Я прекрасно понимала, что никакого сеанса не будет, но не делиться же с ними своими догадками?

– Про сеансы мы с тобой еще побеседуем, – пообещал хозяин дома. – А пока расскажи-ка ты о себе.

Удивительно, но чай разливал Игорь. Никакого персонала поблизости я не ощущала.

– Что именно рассказать?

– А все. У меня на твой счет, Светочка, есть кое-какие планы. Если бы не ты, сейчас по этому дому бродили бы мои дальние родственники и бывшие жены, пытаясь урвать кусок пожирнее. Ты меня от путешествия на тот свет спасла, понимаешь? Вот и расскажи, что ты такое сделала и откуда узнала, что вообще что-то делать надо было?

«Из-за тебя все!» – метнула я сердитую мысль в сторону твари, но мое чудовище этого, похоже, не заметило.

Оно висело прямо над сопящим Игорем (я решила, что у него сильно искривлена носовая перегородка) и словно принюхивалось, примерялось.

«Не смей!» – едва не прикрикнула я вслух, и тварь медленно, неохотно перетекла ко мне поближе.

– Ну… – Я замялась, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. – У меня такая работа. Особенная. Я многое могу почувствовать.

«Балда, сейчас он тебя и сцапает!» – промелькнуло запоздалое сожаление.

– Во-от! – удовлетворенно протянул Михаил Яковлевич. – Вот это я и хотел услышать. Не будем ходить вокруг да около, я хочу, чтобы отныне ты работала у меня.

– Но я же и так по вашему звонку приезжаю…

Закончить возражение мне не дали.

– Ты не поняла. В салоне ты больше не работаешь. Работаешь здесь, со мной.

– И что я должна буду делать?

Голос был жалким и противным, таким противным и таким жалким, что я захотела заткнуть уши, лишь бы не слышать своего блеяния.

– Утром и вечером проверять состояние моего организма. Быть под рукой, если мне вдруг опять станет плохо. Конечно, проводить свои сеансы, куда я без твоих волшебных ручек… – Он усмехнулся. – Платить я тебе буду, скажем, десять твоих зарплат в салоне. Машину дам. С водителем. И вообще – ты девушка видная, не сразу поймешь, что с дефектом, может, и в делах пригодишься. Говорят, что у вас, слепых, слух хороший?

Этот самодовольный индюк назвал меня дефективной и даже не заметил, что при этом пытается использовать именно следствие дефекта! Если бы я не боялась его так отчаянно, то уже дала бы волю эмоциям. Но злость пришлось загнать внутрь и думать, как избежать столь прекрасной участи – быть домашней зверушкой богача. Думать мешал Игорь, от которого по-прежнему легким ветерком приносило тревожный запах убийцы. Мешала тварь, которая неизвестно почему проявляла к нему повышенный интерес, мешало то, что он буравил меня тяжелым взглядом и за все время так ничего и не сказал.

– Могу я подумать?

Попытка была обречена на провал, но я не могла не спросить.

– О чем тут думать, Светочка?

Это был не вопрос. Это был отрицательный ответ. Я попалась.

Лом бездумно пялился в окно машины, ни на чем не задерживая взгляд. Ждать Верняка пришлось долго, но его это никак не напрягало – он давно разучился скучать, как и удивляться и еще многое из того, что было свойственно обычным людям.

«По тебе дурка плачет», – частенько слышал он в свой адрес, когда был мальчишкой. Позже произнести такое вслух уже никто не осмеливался, но думали многие. Лом это знал. Ему было безразлично, что творится в головах других людей, он слишком хорошо знал, как ненадежны эти вместилища глупых мыслей и напрасных надежд.

На широких ступенях, придавленных по краям массивными колоннами, показались трое: Верняк, хозяин дома и девчонка с белой тростью. Лом пригляделся. Да, он ее помнил. Та слепая размазня, которую он не стал убивать, когда догнал и застрелил беглеца Матвея. Сквозь обычное равнодушие пробилась искорка интереса: что она может делать здесь, в такой компании?