Чтение онлайн

— Да стой ты! Не укушу!

Смех прокатывается по нервным окончаниям и звучит неагрессивно. Скорее, знакомо. Я замедляюсь. Внезапно совсем рядом оказывается Платон Смолин и чуть не сбивает с ног. Подхватывает, удерживая.

Поймав равновесие, резко отшатываюсь.

— Ты?! Господи, ты! — выдыхаю. — Что ты здесь делаешь?! — Смесь облегчения и счастья ошеломляет, на миг я захлебываюсь потяжелевшим воздухом.

Рада видеть Платона безумно. Он тоже улыбается широко. Тут же стыжусь своих эмоций. Смущаюсь.

Черный спортивный костюм, жилет. Белая кепка. То-то я его не признала: ни разу не видела, чтобы Платон носил кепки.

— Бегаю, не видишь, что ли? Утренняя пробежка у меня. — Он гасит смешок. — Марсель сказал, тебя подхватить нужно. Вы вчера договорились тут встретиться.

— Почему ты не улетел с Егором?

— Потому что парни вчера траванулись пиццей и ночью слегли. Кто-то должен доставить машину.

— А Егор?

— Уже на месте, оформляет нас. Не бойся, они как отоспятся, выедут следом. Нагонят на полпути, у них нет ограничения по скорости. Идем. Да не бойся ты, не трону. Егор вчера сказал, что ты девушка его мечты. Я понял все.

Платон кивает на фуру. Улыбается, теперь правда криво и как-то безобидно.

От этого признания внутри снова образуется пустота. Я стараюсь счастливо улыбнуться. Изо всех сил.

— Ну или оставайся тут. У меня время поджимает, — играет он бровями.

По пути обратно Платон подхватывает мою сумку. Дойдя до здоровенного мерседеса, останавливается и оборачивается. Вопросительно разводит руками. Я семеню за ним.

— А ты почему пиццу не ел со всеми?

— Мы с Егором на диете. А ты почему не ела?

Он закидывает мои вещи в просторную кабину. Сама забираюсь следом.

Какая пицца? Два брата по очереди на меня зыркали — кусок в горло не лез. Дважды водой чуть не подавилась. Быть роковой женщиной довольно рискованно.

Платон усаживается за руль.

— А права у тебя есть на управление такой большой машиной?

— Есть.

— Покажи.

Он стреляет в меня обычным злобным взглядом и заводит движок. Выжимает газ.

Ощущения — странные. Никогда в жизни так высоко не сидела. Озираюсь по сторонам. А еще в салоне чисто и приятно пахнет.

— Это ваша машина?

— В аренде. Мы всегда перевозим боевые тачки своими силами. Двери запечатываем, но сама понимаешь, нужно устранить малейшие риски. Если кто-то залезет и испортит, есть риск...

— Погибнуть? — перебиваю. — Да?

— Риск ДТП, — отвечает Смолин обтекаемо.

Он смотрит на дорогу, а я на него. Пустота внутри горит, зябко охватываю себя руками, чтобы поддержать. Платон тут же врубает печку сильнее.

— То есть в кузове знаменитая, расписанная под акулу субару? Серьезно? — восхищаюсь я нашей ответственной миссией.

Он кивает.

— Обычно за рулем отец, мы с Егором отдыхаем перед заездом. Но сейчас отец отсыпается после... эм, бурной ночки в обнимку с белым другом.

— Ладно.

Несколько минут ничего не происходит. Мы просто едем вперед, за окнами — обалденно красивый хвойный лес. Может, все в порядке? И ту ситуацию мы действительно минуем как этот прекрасный бор?

— Ты так и не показал мне права.

— Можешь выйти прямо сейчас.

Прищуриваюсь. Платон делает то же самое, потом усмехается. Я тоже. Снимаю куртку, согревшись.

Фура летит по трассе, он выглядит вполне в себе уверенным. Этот парень, видимо, умеет управлять всеми видами транспорта, какие только существуют.

Я смотрю перед собой. На дорогу. Любуюсь высоченными, присыпанными снегом соснами — сказочно красиво! — и думаю о том, что приедем мы только завтра.

Платон достает из пакета конфеты и протягивает мне:

— Хочешь?

— Да в порядке все! Правда. Платон Игоревич... нет, он ведет себя идеально! — щебечу. — Не знаю, что ты с ним сделал, но продолжай.

— Покажи-ка мне идеального Платона Игоревича, — посмеивается Егор.

Я так быстро переключаюсь на режим «видео», что он успевает увидеть, как демонстративно его бро закатывает глаза и брезгливо морщится.

— Брюзга, — выдаю я тихонько.

— Привет, Платон Игоревич! — радостно здоровается Егор, широко зевает. — Как полет?

— Я не знаю, что ты мне будешь должен, — кивает Платон в мою сторону. — Ее рот не закрывается ни на мгновение.

— Ее рот безупречен. Ой ладно, куда ты без штурмана? Элинка меня подменит. Малышка, подменишь же?

— Я уже открыла навигатор и контролирую каждый шаг твоего брата. — Ерзаю в удобном кресле.

— Гут. — Егор потягивается и прикрывает рот ладонью, снова борясь с зевотой.

— Как погода? — Это Платон созрел для вопроса.

— Холоднее на пару градусов, и снег. Много снега.

— У нас есть шипы, это ничего.

— И лопаты, ага. Но копать я не буду.

— Какой у тебя сейчас план?

— Пройдусь по трассе, посмотрю, что они там переделали. И может, вздремну пару часов. А вам легкой дороги. Элин, следи, чтобы Платон не заснул за рулем.

— Уж поверь, я слежу за этим так, как ни за чем в жизни не следила.

Егор смеется и, помахав, отключается.

Ощущение «ну что мы за твари последние» зависает в воздухе, и пару минут в салоне тихо.

Воспоминания медленно обдирают совесть, подобно повару, снимающему шелуху с лука, немного даже глаза щиплет. Платон вздыхает, я тоже.

Через минуту становится легче. А потом еще легче. Удивительно, но чувство стыда нас как будто сближает.

Спустя час утренней сонной тишины Смолин произносит вполне миролюбиво:

— Давай я извинюсь за случившееся?

— Зачем это?

— Ехать еще долго, а ты дергаешься. Ну и я так понял, что из жизни нашей семьи ты никуда деваться не собираешься, так что... извини, что накинулся. Никак иначе этот поступок, кроме как хреновым, я назвать не могу. — Он смотрит на дорогу не отрываясь.

Скорее всего, Платон готовился сказать эти слова. Заранее готовился. Наверное, с того момента, как понял, что нам вместе ехать. Или с того, как увидел, что я утешаю Егора в кальянной? Уж слишком отрепетированными прозвучали извинения.