Чтение онлайн

– Все зерно острова хранится в городе, под защитой стен, - негромко сказал Иштархаддон.
– Таково повеление царя, дабы не погибло зерно от рук врагов или же не было ими захвачено. И все те семьи авелу, что выращивают хлеб за пределами стены, имеют свои склады в городе. Эти ворота - главные городские, и через них зерно возят редко. Для этого есть ещё шесть врат. Они не такие большие, и мосты там не каменные.

Не доходя до моста, Хадди свернул с дороги и остановился поодаль у берега рва, поросшего редким кустарником. Он достал из сумы, что нес с собой, длинные накидки из шерстяной ткани, пестро разукрашенные пурпурным орнаментом и бахромой. Надел накидку сам, заставил надеть Игоря. Игорю, конечно, отчаянно не хотелось цеплять на себя это «пончо», совершенно излишнее на такой жаре. Но он понимал, что лишен теперь права выбора. К примеру, слуга-мушкен имел возможность бегать в одной рубашке, даже без штанов. А Игорь-Шулманашар вынужден был обливаться потом по причине благородства. В качестве дополнительных признаков знатности Игорь получил золотое ожерелье с подвесками - почти такое же, как у Иштархаддона, - и тяжелые серебряные браслеты.

– Сейчас мы пойдем через мост.
– Хадди делал последние наставления.
– Помалкивай, как и прежде. С мушкенами не здоровайся. Авелу кивай. Если увидим Благородного - их можно отличить по золотым ожерельям, - то кивать надо ниже, вот так.
– Хадди изобразил, как надо правильно склонять голову.
– А если увидишь кого-нибудь из царской семьи..: Впрочем, сегодня этого случиться не может.

Игорь следовал по мосту по левую руку от Иштархаддона, старался подражать его статной, степенной походке. Мушкены на мосту дружно остановили свои повозки и застыли в земном поклоне. Авелу продолжали свой путь, но сбавляли шаг, уступали дорогу и низко кивали. Игорь следил вполглаза за Иштархаддоном, делая то же, что и он, но основное его внимание было приковано к вратам города Ашшура. Он подходил к тому самому городу-призраку, который звал его, манил из тумана Слепого пятна. Игорь добрался-таки до своей мечты. И не узнавал её.

Тот город, что виделся Игорю Маслову с высоты окского откоса, был придуманным. Воображение Игоря срисовало его с картинки учебника и поместило на территорию Слепой земли. Древний и загадочный - вот что можно было сказать о том, призрачном городе. Настоящий же Ашшур, вознесшийся стенами и башнями над равниной острова, нисколько не походил на призрак. Арочные ворота широко распахнули свои могучие створы, сделанные из кедра и обшитые медными полосами. Через ворота могли одновременно проехать шесть колесниц, не задевая друг друга. На больших каменных плитах, облицовывающих нижние части стен, торжественно застыли гигантские крылатые быки с человеческими бородатыми головами - такие же, как на иллюстрациях, что видел Игорь в исторических книгах об Ассирии. Арку ворот окаймляла широкая лазурная полоса из разрисованных глазурованных изразцов, на которых были изображены фантастические звери - плоская голова змеи с витым рогом, высунутый из пасти раздвоенный язык, тело, покрытое чешуей, передние лапы львиные, задние - птичьи…

«Ну, что я тебе говорил?
– язвительно поинтересовался внутренний голос.
– Посмотри на этих зверюшек. Это же Сирруш - дракон бога Мардука. Вавилонский дракон, смею заметить, а вовсе не ассирийский…»

«Да что ты привязался?!
– гаркнул Игорь - внутренне, не открывая рта.
– Ты что, дурень, не понимаешь? Со времени Вавилона здесь две с половиной тысячи лет прошло! За это время все смешалось, все изменилось. Не удивлюсь, если они здесь дирижабли изобрели».

– Ты невнимателен, - яростно прошипел ему в ухо Иштархаддон.
– Ты только что не кивнул Благородному! Больше так не делай - у меня нет лишнего серебра, чтобы платить за тебя штрафы, невежда!

Игорь тут же суматошно закивал во все стороны, чем, очевидно, окончательно испортил свою репутацию. Хадди вздохнул, пожал плечами и слегка развел руки, что, очевидно, означало: «Ну что ж тут поделаешь, такой вот у меня братец - неграмотный и вообще долбанутый».

Ага, вот оно. Игорь увидел удаляющиеся носилки-паланкин, которые бодро волокли шестеро дюжих слуг. Там, внутри, наверное, и содержится этот самый Благородный. Ладно, на всякий случай будем регулярно кивать всяким носилкам и всякому их содержимому.

За наружными воротами оказались ворота внутренние - ещё выше и величественнее. А дальше началась широкая дорога - проспект, вымощенный огромными квадратными плитами из известняка. Улица напоминала ущелье, справа и слева на протяжении сотен метров возвышались каменные стены - глухие и высокие. С темно-голубых стен глядели рельефы желтых львов с развевающимися красными гривами и оскаленными пастями. Десятки башен нависали квадратными зубчатыми площадками над стенами. Если бы вражеская армия, осаждающая город, прорвалась через главные ворота, её неминуемо заперли бы в этом гигантском каменном мешке и расстреляли со стен и башен. Город жил ежедневным ожиданием войны.

Иштархаддон встретил очередного знакомого и остановился, чтобы в очередной раз рассказать о чудесном спасении брата из неволи. Похоже, что он устал работать языком, - отчаянно путался и вместо двух дюжин всадников-скишшу упоминал уже о полутысяче.

Игорь смиренно молчал. Он опустил глаза вниз и увидел надпись, инкрустированную красным камнем-брекчией по краю известняковой плиты. Надпись представляла собой клинописные значки, однако Игорь, к своему удивлению, прочитал её без труда: «Я - Навуходоносор, царь Ашшура, сын Набопаласара, царя Ашшура. Эту улицу замостил я для процессии великого господина Ашшура каменными плитами из Шаду. Ашшур, господин, даруй нам вечную жизнь».

Игорь изумленно заморгал, едва не матюкнулся по-русски. Изумляться было чему. Не так-то хорошо знал он древнюю историю, но то, что Навуходоносор был царем не Ассирии, а Вавилона, помнил хорошо. Да и проспект, на котором он сейчас стоял, был слишком откровенно скопирован с Айбур-Шабу, вавилонской улицы, выстроенной Навуходоносором для процессий в честь бога Мардука.

Было некогда в Месопотамии два великих города - древний и священный Вавилон и молодой, но могучий Ашшур. Вечно враждовали они между собой, и посылали армии друг на друга, и пытались разрушить стены противника до основания. Тот Ашшур, в котором находился сейчас историк Игорь Маслов, представлял собой отчаянную, эклектичную смесь из всех культур Месопотамии, приправленную явным влиянием Греции, Персии и ещё черт знает.чего. Находился он на острове, расположенном в Нижегородской области, на левом берегу Оки. И в то время, когда за границами острова стояла холодная зима, в Ассирии господствовал летний зной.

Кто подшутил так мило над законами природы?

Местные боги? Может быть, все это сон?

Игорь задал себе вопрос. И сам же на него ответил. Нет, не сон. Слепая земля существовала всегда. Не может быть сна длиной в целую историю человечества.

Дома окраины города Ашшура все были одинаковыми - одноэтажными, прямоугольными, с глухими наружными кирпичными стенами и плоскими крышами. Вдали, в центре города, виднелись дворцы, храмы и ступенчатые башни-зиккураты. Иштархаддон с Игорем направлялись сейчас именно туда. Жизнь на улицах окраины кипела вовсю. Запах печеных ячменных лепешек витал в воздухе. Сотни босоногих людей в длинных рубахах передвигались по дороге, неутомимо волокли за собой повозки с тюками ткани, Мешками, маленькими горшками и большими кувшинами, известняковыми плитами, высохшей глиной, связками тростника. Они перекрикивались между собой на ассирийском языке, но речь их часто звучала с акцентом. Многие мушкены не были похожи на семитов-ассирийцев - встречались среди них светловолосые и голубоглазые северяне или, наоборот, курчавые черные негроиды. Когда Благородные проходили мимо, «склоняющиеся ниц» шустро валились на колени, не желая, очевидно, быть наказанными палкой, и так же быстро вскакивали потом на ноги, чтобы продолжить то, чем занимались до этого. Все мушкены были парнями-здоровяками, с мускулистыми руками и ногами. Они охотно пускали в ход кулаки: проходя по улицам, Игорь увидел не меньше десятка потасовок - серьезных, с кровью и хрустом костей. Маленькие дети в огромном количестве шныряли под ногами - голые, чумазые и исцарапанные. А вот чего Игорь не увидел, так это ни одного подростка от двенадцати до шестнадцати лет и ни одного мужчины старше сорока лет. И ни одной женщины, само собой. Последнему обстоятельству Игорь уже не удивлялся. Догадывался он о здешних порядках.

– На окраине города стоят жилища, в которых живут мушкены-ремесленники, - сказал Хадди.
– Этим домам тысячи лет, и простоят они ещё столько же, Они построены из обожженного кирпича, а он прочнее, чем камень. Дома принадлежат не мушкенам: и домами, и самими мушкенами владеют семьи авелу. Не удивляйся, что на улицах нет женщин. Женщин здесь мало, и все они сидят по домам. До первой вечерней стражи женам мушкенов разрешено выходить только во внутренние дворы домов.

Все чаще на улицах стали попадаться бородатые люди - не менее, впрочем, занятые и озабоченные, чем их слуги, и через некоторое время Игорь понял, что они вошли в зону, заселенную свободными и полноправными гражданами Ашшура - авелу. Дома здесь почти не отличались от домов «склоняющихся ниц», но, судя по всему, жили в них не в такой скученности и бедноте, как в кварталах мушкенов. Отстояли эти дома друг от друга на приличное расстояние, а между дoмами появились деревья - в основном цитрусовые, высаженные аккуратными рядами. В тени деревьев Игорь увидел группки женщин, сидящих на каменных скамеечках. Все женщины отличались необычайной дородностью. Широкие, богато украшенные одежды не могли скрыть жирных складок их раскормленных тел. Толстые матроны вели между собой неторопливые разговоры, а маленькие дети носились между деревьями с громкими криками. Возраст женщин Игорь определить не мог, поскольку лица их были скрыты белыми, почти непрозрачными накидками.

– Не пялься на жен и дочерей людей, - вполголоса сказал Хадди.
– Это неприлично. Да и не на что там смотреть, честно говоря. После красивых женщин вашей Дикой страны они покажутся тебе расплывшимися, как несвежее ячменное тесто. Тебе повезло, Игар. Ты живешь в хорошем месте. Да простит меня великая Иштар, но я хотел бы жить в твоей стране. Ты даже не представляешь, как хорошо вы живете. Хотя и неправильно. Непонятно, почему ваши боги разрешают вам жить так неправильно и в то же время так хорошо.