Чтение онлайн

— Нет. По твоему выбору.

Похоже было, что он уже выбрал.

— Д. Томпсон — единица номер семь тысяч четыреста двенадцать.

— Его профессия?

— Шофер грузовика. Мы перехватим его во время доставки товара. Подходит?

— Давай.

Фиксируя переводной шлем у меня на голове, Чак не удержался от шутки:

— Только попробуй что-нибудь сказать, я тотчас же устрою перенапряжение в сети.

Шутка показалась мне не слишком удачной. Фуллер подразумевал, что теоретически резкое увеличение напряжения может привести к взаимному переносу. В то время как «я» наблюдателя переносится в единицу реакции, псевдопсихическое содержание последней может внедриться в мозг наблюдателя, то есть произойдет неожиданный мгновенный обмен.

Конечно, процесс не был необратимым, но если одновременно что-нибудь произойдет с образом единицы, все будет кончено — по крайней мере в теории — для наблюдателя, попавшего в ловушку.

Я постарался расслабиться, в то же время наблюдая за Чаком, который возился с окончательной настройкой. Потом он опустил рычаг перевода.

В одно мгновение все мои чувства перемешались; я увидел фейерверк калейдоскопических огней, услышал оглушительный шум, почувствовал невообразимые запахи и вкус вкупе с неописуемыми осязательными ощущениями.

Потом я оказался по другую сторону. В какой-то момент я почувствовал страх и ощущение смещения, которые мне уже были знакомы. Но вот мои психические процессы приспособились к перцептивным возможностям Д. Томпсона, единицы № 7412.

Я сидел за пультом управления воздушного грузовика, равнодушно озирая город-видение, панорама которого проплывала подо мной. Я чувствовал, Как моя — Томпсона! — грудь поднималась и опускалась в такт дыханию, меня согревали лучи солнца, просачивающиеся сквозь окна кабины.

Речь шла о чисто пассивном объединении. Я мог смотреть, слушать, чувствовать, но не имел возможности двигаться по своему желанию, в то время как субъективная единица никоим образом не в состоянии была ощутить мое присутствие.

Я опустился на мыслительный уровень и перехватил поток его сознания: мне (Томпсону) было досадно, что я отставал от графика. Но я (единица № 7412) плевал на это. Я мог бы зарабатывать вдвое больше в любой другой транспортной конторе.

Удовлетворенный целостностью наложения, я (Дуг Хол) перешел от полной эмпатии к перцептивной и глазами Томпсона посмотрел на своего попутчика. Я спрашивал себя, был ли он настоящей единицей реакции или же только одним из подобий, сотни тысяч которых мы ввели в симулированный мир.

Я с нетерпением ожидал момент, когда Чак включит экспериментальной стимул; я хотел поскорее уйти с работы, потому что собирался ужинать у Джинкс, а заодно просмотреть записи Фуллера.

Наконец сигнал поступил. Томпсон смотрел на попутчика уже секунд десять, прежде чем я его опознал.

На крыше одного из домов, над которыми мы пролетали, огромная светящаяся реклама кричала мерцающими ксеноновыми буквами:

Это был прием, заставляющий субъективные единицы высказывать свое мнение. Томпсон, который пил симулэлектронный эквивалент виски «Соропман», как ему казалось, уже очень давно, подумал: «Чертова сивуха! Этой гадости не помешало бы побольше выдержки. И потом, что за идиотская мысль продавать скотч в бутылках, похожих на мяч для регби?»

Все средства визуальной рекламы города-призрака в этот момент передавали одно и то же сообщение. Реакции тысяч индивидуальных единиц мгновенно отфильтровывались, анализировались и передавались на выходной регистр, чтобы их немедленно сводили воедино, нумеровали и классифицировали… Теперь одного нажатия на клавишу будет достаточно, чтобы мгновенно получить информацию относительно их распределения по категориям в зависимости от возраста, пола, профессии, политических убеждений и тому подобного.

За несколько секунд симулятор окружающей среды Фуллера выполнял задачу, обычно требующую месяца работы целой армии социологов.

То, что произошло дальше, захватило меня врасплох. К счастью, эмпатическое подсоединение было строго односторонним, иначе Д. Томпсон обязательно почувствовал бы мое удивление.

Огромная ветвистая молния разорвала небо. Три гигантских огненных шара завертелись в зените. Темные тучи быстро заволокли совершенно прозрачное за минуту до того небо, и на ярко освещенные дома посыпался сильный град.

Неужели это Чак забавлялся, манипулируя рычагами атмосферных изменений? Я отбросил эту возможность. В крайнем случае, с технической точки зрения, это было возможно, но Уитни, конечно же, побоялся бы нарушить хрупкое равновесие в нашем искусственном обществе.

Существовало только одно правдоподобное объяснение: что-то не сработало в симулэлектронном комплексе! Что-нибудь разладилось, перегорело, или один из генераторов оказался с дефектом, или произошло простое замыкание — и все это автоматически ввелось в систему и превратилось в более или менее «естественное» стихийное бедствие. Где-то случилась поломка, но Чак меня не отсоединил, потому что отсоединение, если оно не совершается специально, должно произойти в конце запрограммированного периода, иначе важная часть личности субъекта может непоправимо разрушиться.

Томпсон снова взглянул на светящуюся рекламу, и я почувствовал его изумление при виде невероятного сообщения, которое она передавала:

Я отключил эмпатическое подсоединение и с большим трудом вернулся в мое личное субъективное сознание. Зал наблюдения был переполнен людьми, все они жестикулировали и кричали. В зале было страшно жарко, горло перехватывал запах горелых проводов.

Чак яростно поливал из огнетушителя пульт контроля. Он взглянул на меня:

— Ты вернулся? Слава богу! Сейчас опять будет перенапряжение в сети!

И он сразу вырубил центральный кабель. Электрическое потрескивание тут же прекратилось, но из вентиляционных отверстий продолжали вырываться потоки ослепительного света.

Я стянул с головы шлем:

— Что стряслось?

— Кто-то подложил в модулятор термитный заряд!

— Когда?

— Не знаю. Я вышел, когда подключил тебя. Если бы я вовремя не вернулся, ты бы сгорел!

Мне показалось, что реакция Сичкина на происшедшее была сдержанной, даже слишком. Он пришел через несколько минут, чтобы взглянуть на разрушения, и остался очень доволен, узнав, что авария задержит работу лишь на один-два дня.

Что касается виновника аварии… Сичкин уже знал ответ и высказался, энергично ударяя кулаком по ладони:

— Это все чертовы социологи! Одному из них удалось сюда пробраться!

Но Джо Гэдсен категорически отвергал такую возможность:

— Наши меры безопасности безупречны, мистер Сичкин.

Лицо Сичкина приобрело угрожающее выражение:

— Значит, нас предали изнутри! Проверьте весь персонал!

Вернувшись в свой кабинет, я подошел к окну. Демонстранты из Ассоциации социологов все еще топтались вокруг здания фирмы, сохраняя полное спокойствие. Интересно, сколько времени они еще будут это продолжать? И что общего между дипломированными социологами, термитным зарядом и невероятными событиями последних дней?