Чтение онлайн

Как же много я потеряла вместе со зрением. Не имея возможности наблюдать за его реакцией. Наше воображение дает мощный сексуальный толчок, когда мы видим желание в глазах партнера. Сейчас этого не хватало. Единственным доказательством служила эрекция. Выгнув спину, я сделала волнообразное движение бедрами.

— Ты и есть роковая красотка, Поля. Я безумно тебя люблю, — хрипло произнес Герман, сопровождая слова громким стоном. Его руки обхватили мои бедра, пальцы впились в нежную кожу. Отбросив сомнения, я решила отдаться своим ощущениям.

— Руки за голову, — постаралась произнести как можно тверже. — Я жду, — напомнила, потому что Герман не выполнил мою просьбу, он жестко двигал мои бедра, чтобы я ерзала на его члене. Руки Черногорова нехотя сползли с моих бедер.

Он никогда не будет на вторых ролях. Герман лидер от природы и этого никто не оспорит, но сегодня ведущая позиция у меня. То, что он позволил мне быть главной — нереально круто.

Я принялась массировать его плечи, при этом плавно ездила на его бедрах. Не хватало контакта глаз, но я выбросила посторонние мысли из головы, чтобы не расстраиваться и не отвлекаться. Моя задача — свети любимого с ума.

— Ты издеваешься! — прохрипел Герман, не выдержав начала пытки. Его срывающийся от удовольствия голос окрылял, хотелось продолжать, довести его до точки кипения.

Проблема была в том, что трение на каменном члене и меня безумно возбуждало. Я готова была скинуть одежду и полностью оседлать Германа. А ведь у меня были совсем другие планы.

— Теперь перевернись на живот, — вновь я отдала приказ.

— Поля, — прорычал Герман. — Давай, ты в другой раз сделаешь массаж. Я не могу терпеть эту пытку, — внутри меня разрасталось чувство удовлетворенности. Чувствовала себя настоящей женщиной.

«Это только начало» — пообещала про себя Герману.

— Нет, сегодня. А потом ты мне сделаешь массаж.

— Сделаю… — прозвучало, как угроза. Мурашки побежали по коже, а внизу живота разлилось тепло. Я слезла с бедер Черногорова. Герман послушно, но при этом рыча, перевернулся на живот. Размяв твердые напряженные мышцы, я ненадолго позволила ему расслабиться, потом вместо рук решила использовать губы.

Коснулась шеи. Поднялась к уху, прикусила мочки, облизнула кончиком языка раковину. Руки скользили по бокам вниз. Оглаживая косые мышцы пресса, пытались протиснуться под резинку штанов.

— Ты моей смерти хочешь? Я уже зубами простынь изорвал, — резкий поворот и я оказываюсь под Германом.

— Я еще не закончила с массажем, — произнесла смеясь.

— Теперь я тебя помассирую, начну с губ! — он впился в мой рот, все возражения потонули в обжигающем удовольствии. Мысленно себе призналась, что мне нравился его доминирующая позиция.

Жар наших переплетенных тел… Страстное безумие.

Одежда с меня слетела так быстро, как только это было возможно. Я заметила, что ощущения после того, как у меня пропало зрение стали намного острее.

Герман отомстил. Его горячие поцелуи не пропустили ни один участок кожи. Я охрипла от криков. Моя грудь болела от страстных ласк, соски стали настолько чувственными, что касание наших тел вызывало жгучую волну возбуждения.

Если он рвал простынь зубами, то я драла ее ногтями, когда его язык проходил по моим складкам, ласкал клитор…

Думала, умру от наслаждения. Герман одним толчком проник в меня на всю глубину. Резко. Жестко. Не щадя. Мое тело, будто настроенный музыкальный инструмент в руках искусного мастера… В голове ни одной мысли. Ураган неописуемых ощущений. Один сплошной оголенный нерв, отвечающий за наслаждение.

Еще…

Больше…

Глубже…

Мир взорвался миллионам красок, и я их увидела…

Полина

Мы вернулись в Москву. Мне казалось, что дома даже дышится легче. По-другому звучит музыка города. Шум казался таким знакомым. А родной язык был усладой для ушей. Конечно, расстраивало, что всего этого близкого и родного я не могла увидеть.

Вчера мне на миг показалось, что зрение может вернуться. Радость погасла, когда вспышка погасла и вернулась темнота. Я не знаю, что вчера произошло, а выяснять не стала. Скорее всего, яркая реакция на пережитое удовольствие. Не стоит тешить себя напрасными надеждами и ждать чуда. Я останусь слепой, но буду жить. Как? Зависит только от меня.

— Полина! — голос мамы я узнала сразу, даже гул нескольких сотен чужих голосов не смог помешать. — Доченька! — она кинулась меня обнимать.

Я понимала ее чувства. Моя малышка была здорова, а у меня сердце от страха сжималось, стоило ей хоть немного заболеть. Знала, через что ей пришлось пройти. Я окончательно простила маму.

Она звонила очень часто, пока я находилась в Англии. Я знала обо всех их делах. Валя успешно сдала выпускные экзамены и поступила в медицинский университет. У родительницы камень с плеч свалился, она не переставала благодарить бога, что все теперь хорошо с ее дочками.

— Какая же ты у меня красавица, — очень искренне произнесла родительница. Я чувствовала, что она меня рассматривает. Гладит щеки, по которым текут слезы. Мама тоже плакала. Я не видела, но слышала это в ее голосе.

— Полина очень похожа на вас, Галина Владимировна, — произнес Герман. Он все время держал меня за руку.

— Я подтверждаю, — голос Андрея заставил улыбнуться. Как же приятно было их слышать, ощущать такую мощную поддержку. Радуюсь и плачу. Но…

— А где Маша? — я так хотела обнять дочь. Не терпелось прижать к себе, вдохнуть любимый запах моей малышки.

— Поля, они остались дома, — заговорил Андрей. — Светлану Максимовну положили в больницу. — я вздернула голову и он поспешил меня у покоить: — ничего страшного, ей необходимо пройти курс лечения. Мама присматривает за внучками, а Таня за Максом. У него ангина. Поднялась температура, вчера украл из холодильника контейнер с мороженым. Не стал брать Машу с собой, вдруг расплачется, а я за рулем.

— Поля, не расстраивайся. Сейчас приедешь, увидишь… дочку, — я услышала, как мама запнулась.

Увижу… Но не глазами, скорее сердцем…

— Идем, — потянул меня за руку Герман. Неловкий момент был забыт. — Галина Владимировна, вы едете с нами, — скорее приказал, чем предложил Герман. — Побудете с дочкой и внучкой, — мама не спешила отвечать. Замялась. Наверное, неудобно стало. — Ну, что же вы стоите, идемте.

— Мам, поехали, — наощупь нашла ее локоть и несильно сжала. — Ты мне о Вале расскажешь. Как у нее дела? Как учеба? Нравится?.. — родительница последовала за нами.

Всю дорогу мы общались. Мама села рядом со мной на заднее сидение, Герман нехотя отпустил мою руку. У меня сложилось ощущение, что он не хотел расставаться даже на короткое время. В душе этот миг теперь запечатлен на века. Я все еще сомневалась, что меня любят, но вот такие поступки говорили, что чувства Германа так же глубоки, как мои.