Слепые чувства
Шрифт:
— Ты лучше такие шутки не шути, — обижено, но заботливо ответила ему девушка, — а то услышит ещё кто-нибудь не тот, и заработаешь себе проблем до конца жизни.
— Да мне всё равно на эти проблемы! — сорвался он в ответ.
— Что за шум, а драки нету? — пригибаясь, чтобы не стукнуться головой о дверной косяк, на склад зашёл Семён Борисович, — что, Алевтин, не хотят переодеваться?
Она быстро помотала головой, хлеща свою шею косичками.
— Ну это дело поправимое… Значит так, ребятки. Сейчас вы возьмёте форму, зайдёте вот в ту комнату, переоденьтесь, скинете своё рваньё в корзину для стирки, поблагодарите Алю за экскурсию, а затем мы все вместе пойдём на линейку. Вам всё ясно?
У них не осталось иного выбора, кроме как подчиниться его грозному тону.
День 1
В последний раз Олег носил рубашку ещё в седьмом классе, до начала плотной дружбы с Костей и, с непривычки, постоянно поправлял её и чесался. С галстуком же возникли проблемы у всех троих: никто понятия и не имел, как нужно правильно его завязывать, поэтому Але, несмотря на поджимающее время, пришлось провести для них экспресс курс.
— Ну вот, хоть на людей стали похожи, — глядя на них заключил физрук, — не то, что те дикари, которые вышли из автобуса.
Аля усмехнулась, а парни переглянулись между собой скривив свои лица в недовольных ухмылках.
— Ладно, время не ждёт… У нас осталось две минуты, так что бегом!
Они не хотели спешить, да и вообще хоть куда-то идти, если уж на то пошло, но Семён Борисович всё норовил наступить им на пятки и подгонял их своим басом, под звонкие смешки Али. Таким макаром одни добрались до площади в считанные мгновения.
За двадцать минут их отсутствия на ней уже успела собраться организованная толпа постоянно галдящих дети в пионерской форме. Они были разбиты на три небольшие группы по двадцать человек в каждой: самым маленьким можно было дать не больше десяти, а самым старшим около четырнадцати. Среди всей это кричащей и скачущей туда-сюда массы выделялись шесть пионеров постарше, где-то шестнадцати-семнадцати лет. Они стояли поодаль, выстроившись в ровную линию, а перед ними расхаживал Егор, что-то говоря и активно жестикулируя руками.
Как только новички показались на площади, все разговоры тут же затихли, а на их место пришёл тихий шепот и сдавленные смешки. Аля с гордым видом провела их через всю площадь, словно пленных Немцев и велела им встать в строй. Троица пристроилась сбоку к первому отряду и с безучастным видом уставилась в пустоту.
Проходя мимо старших пионеров, Олег успел окинуть их быстрым взглядом: если им не удастся найти способ выбраться отсюда, то всю следующую неделю им придётся коротать в компании трех пацанов и четырех девчонок. Они то и дело кидали косые взгляды на «свежую кровь», но парням не было никакого дела до этого лишнего внимания — сейчас их мог заинтересовать разве что работающий способ побега из лагеря.
Из хриплых динамиков на деревьях заиграл какой-то марш и линейка началась. Все тут же затихли и выпрямились. Мужчина с козлиной бородкой и клетчатом пиджаке вышел перед памятником и сказал дребезжащим голосом многолетнего оратора:
— Доброе утро, пионеры!
— Доброе утро, товарищ начальник лагеря! — хором ответили все.
— Сегодня, в воскресенье восемнадцатого июня восемьдесят девятого года, начинается последняя неделя первой летней смены Ласточкиного Гнезда. Надеюсь она подарит вам много ярких воспоминаний! Несмотря на то, что ваш отдых потихоньку подходит к концу, к поредевшему от эпидемии простуды первому отряду сегодня приехало долгожданное пополнение! Давайте все вместе поприветствуем их!
Гром аплодисментов вырвал ребят из транса. Слова начальника лагеря пролетели мимо их ушей, поэтому они тревожно оглядывались по сторонам и не понимали, почему все смотрят на них и хлопают.
— Ребята, добро пожаловать в наши ряды! Надеюсь, что вы проведете незабываемую неделю, и развеете скуку, в которой погряз весь первый отряд. А сейчас я приглашаю вас троих на традиционное поднятие флага!
Все снова зааплодировали и уставились на них, но парней как будто парализовало. Аля тыкала Олега пальцем в бок и шептала: «Ну идите же вы! Чего встали!», однако их убедил не её тонкий голосок, а грозный взгляд физрука, которым он стрелял в них из-за памятника. Еле волоча ноги, они подошли к флагштокам и взялись за верёвки.
— А сейчас, внимание! Звучит государственный гимн Советского Союза!
Из хриплых колонок на полной громкости грянул оркестр, и хор затянул знакомую всем мелодию: «Союз нерушимый республик свободных…». «Чем я вообще занимаюсь…», — шепнул себе под нос Олег, поднимая красный флаг с серпом и молотом. Его друзья, с точно такими же мыслями, подняли светло-синий флаг с черной ласточкой по центру и зеленое полотно с огромной красной цифрой «2». Когда гимн затих после первого припева, а флаги бодро хлопали и развевались на ветру, парни, вернулись в строй и отключились уже до самого конца линейки. Начальник что-то говорил про планы на сегодня и изменения в распорядке дня, но они думали лишь о том, как бы им поскорее вернуться в родной гараж, похмелиться и закурить сигарету.
— … Пионеры… — закончил свою речь начальник лагеря, — Будь готов!
— Всегда готов! — прогремел в ответ хор голосов
— Всем отрядам направо и шагом марш на завтрак!
Типичная «Советская» столовая с новенькой кафельной плиткой, длинными люминесцентными лампами на белом потолке и красными агитационными плакатами с кричащими лозунгами на стенах была рассчитана на сто человек. Большую часть свободного пространства занимали пять длинных столов: один из них предназначался для персонала и вожатых, а четыре других оккупировали дети. Оставшееся место занимала зона выдачи: длинный «прилавок», на который повара ставили готовые порции, которые забирали и расставляли по своим местам дежурные.
Стол первого отряда был заполнен лишь на половину: семеро ребят на одном конце уплетали манную кашу с маслом, заедали её бутербродами, запивали всё это чаем и весело болтали между собой; а с другого конца три новичка опустили свои носы чуть ли не в самую тарелку и без всякого аппетита рисовали в ней ложкой какие-то узоры. Парни были подавлены и растеряны, а без Кости, который выступал главным двигателем в их компании, они не знали, какой следующий шаг им стоит предпринять.
Так бы они и просидели до конца завтрака, пряча свой взгляд от голодных детей с плакатов, если бы к ним буквально с неба не рухнула ещё одна пионерка из их отряда.
— Вы что, до конца смены будете отсиживаться в углу? — громким и бойким голосом спросила она.
Олег и его друзья подняли глаза, чтобы осмотреть ту, что так бесцеремонно посмела вторгнутся в их личное пространство: как и всем пионерам из первого отряда, этой девушке было где-то шестнадцать-семнадцать лет. Её светло-голубые глаза светились предвкушением от нового знакомства, что подтверждалось её бегающим взглядом, постоянно прыгающим от одного парня к другому. Не длинные светлые волосы цвета недавно созревшей пшеницы были собраны в небольшой конский хвостик, а маленькая розовая заколка служила хорошим дополнением к сияющему образу девушки. Несмотря на кислые мины парней, она продолжала тепло улыбалась им, подперев свой подбородок левой рукой и сжимая в правой наполовину пустой стакан с чаем.
— Ха-ха-ха, — вдруг рассмеялась она, — Ребят, видели бы вы сейчас свои лица! Как будто вас не кашей кормят, а лимонами. Ха-ха-ха, я не могу.
Они переглянулись между собой, но ничего не ответили.
— Ладно, давайте знакомится — меня зовут Катя, но мне нравится, когда меня называют на западный манер — Кэт. Впрочем и Катя, и Катюха тоже сойдёт.
В ответ было всё то же мрачное молчание, впрочем пионерка не обращала на это никакого внимания и продолжала свой бодрый монолог:
— Прежде чем идти к вам, я перебросилась парой слов с Алей и узнала кое-что интересное про ваши фамилии… — в ответ на это заявление её собеседники тут же нахмурились и напряглись, а она, глядя эту реакцию, прыснула в кулак, — обещаю, что не буду называть вас по-звериному… Но мой вам совет, Дашке об этом лучше не знать, а то уже через пять минут весь лагерь будет кличить вас сами знаете как. Хотя рано или поздно она всё равно прознает об этом, как-никак мы в одном отряде…