Чтение онлайн

Писеев оказался в фигурном катании в конце шестидесятых. Он работал мелким чиновником в Госкомспорте с 1967 года. В 1968-м на Олимпийских играх без своего судьи, без тренера, без какой-либо работы в международной федерации одиночницы Елена Щеглова и Галина Гржибовская заняли приличные места, то есть вошли в десятку. К Олимпиаде 1972-го и Щеглову, и Гржибовскую уже убрали из спорта, они закончили кататься. А теперь раскрываю фокус, как можно удержаться в начальниках при отсутствии призовых мест. Чемпионкой Советского Союза стала Елена Александрова, но она была не в лучшей форме. Экс-чемпионка страны Марина Титова тоже оказалась не в форме. Принимается гениальное решение, и на Олимпиаду в Саппоро отправляется Марина Саная, которая на этих Играх становится самым молодым участником. Если ты везешь на Игры чемпиона Советского Союза, то с тебя как с начальника отдела спросят результат. Но если ты везешь самого молодого, то какой с тебя спрос? А в одиночном катании и в паре (танцев на Олимпийских играх тогда еще не было) мы уже давали результат. То же самое Писеев проделал на Олимпийских играх семьдесят шестого, когда вытащил в Инсбрук Водорезову. Итог: Саная двадцать пятая — двадцать третья. Лена Водорезова при «продаже» нашей третьей пары в танцах и при всех сложных переговорах в парном катании заняла аж тринадцатое место. В 1980-м мы уже везем молодую Киру Иванову, потому что Лена Водорезова вся в травмах. Опять никакого спроса, никакого результата. Но случилось чудо — Кира выстояла и в 1984-м дала призовое место на Олимпийских играх. Единственная спортсменка, которая у нас выдержала две Олимпиады, и сразу пошел результат.

Писеев защищал себя, а не занимался развитием вида спорта. Он спасал свое кресло, потому что по невыполненным результатам Олимпийских игр, как правило, летят головы. В парном катании самое большое его достижение — это уничтоженная московская школа, теперь ее просто нет. При всем моем уважении к Мозер, которая сама в парном катании каталась на неведомом мне уровне. Она дочка Мозера из Киева, с которым мы вместе работали в «Динамо». Она и олицетворяет все парное катание в Москве, где когда-то мы имели лучшие тренерские кадры и чемпионов. В 1977 году у Жука появились два дуэта: Черкасова — Шахрай и Пестова — Леонович. Под эти две пары в один год из сборной Советского Союза вывели пять пар. А как же иначе освобождать место? Не знаю, может это идея Жука, которую воплотил Писеев? Провели такую акцию омоложения. Но парное катание никогда особенно молодым не было. Убрали тогда пару Рейников, Шаранову с Евдокимовым, Спиридонова с Волянской. Тот еще год. Пять пар убрать из сборной Советского Союза!

Мужское одиночное катание выживало за счет Питера. Там работали со своими группами Москвин и Мишин. Там работали Овчинников и Бобрин. Но даже тогда у Москвина в один день забрали всех учеников. Хорошо, что Тамара взяла его к себе в парное катание. Танцам досталось от Валентина Николаевича меньше, потому что он в них совсем не разбирался. Но потом появилась его жена, судья в танцах.

Я все думаю: неужели за все последние более или менее «сытые» годы нельзя было для такой сборной, как команда по фигурному катанию, найти спонсора, чтобы можно было не только проводить нормальные сборы, но и обеспечить коньками национальную сборную? Я тогда еще работала в Америке, приезжали наши ребята — костюмы такие, что жалко смотреть. В Америке все, что связано с подготовкой, оплачивают родители. Не могут родители, а ребенок талантлив — подключается федерация, тренеры идут на всякие ухищрения. Потому что в Америке такое понятие, как профессиональный уровень, стоит выше, чем сведение счетов. Для каждого из них фигурное катание не только вся жизнь, но и, как правило, единственное средство к существованию.

Наверное, Писеев как хороший администратор за период капиталистического развития страны вполне выучился новым правилам. Поэтому то, что мы сейчас имеем, — совершенно сознательная политика. В регионах большей частью работают те же люди, с которыми он лет тридцать назад начинал работать. Смена поколений произошла более или менее у судей, и то только потому, что в судействе изменились требования, не позволяющие пожилым людям работать на крупных турнирах. И фигурное катание стало иным. В мире сменилось несколько поколений тренеров. В России тренеры не поменялись. А те, кто помоложе — Линичук, Леонович, — работают в Америке, дома им делать нечего. Нарываться на грубость Писеева они не хотят, — правда, он уже далеко не такой «крутой», каким был раньше. Он тоже кое-чему научился. В конце концов, ему уже шестьдесят с лишним лет — любой может угомониться. Но теперь самое главное — не отдавать никому свой пост, поскольку начался шикарный «ледниковый период», когда фигурное катание не только стало таким же популярным, каким оно было в мое время, — оно еще и деньги стало приносить. Я не стояла со свечкой, но наши функционеры, уверена, хорошо погрели руки. Нынешние результаты — они не благодаря, а вопреки, поэтому очень скоро закончатся. А молодой талантливой плеяды тренеров пока не видно.

По моим понятиям, Писеев — вредитель. Я не раз ездила по стране с Шамилем Тарпищевым. Я не по слухам знаю, сколько Шамиль встречается с губернаторами, с руководителями регионов. И на каждой такой встрече он или участок земли просит для кортов, или приводит бизнесменов, готовых помогать теннису. Я могу с уверенностью сказать, что большинство теннисных кортов и стадионов в стране построены благодаря Шамилю. Но нет ни одного ледового катка, построенного благодаря усилиям Писеева.

В Москве строят, но это заслуга Лужкова. В Питере построила академию Матвиенко, ей оказывал помощь Фетисов. В Челябинске десять катков построил губернатор Сумин. Казань — здесь Шаймиев, великий руководитель. Но катастрофа теперь в другом. Ко мне подходили министр спорта Белоруссии, министр спорта Татарстана, подходят руководители многих регионов с одной и той же проблемой: нет специалистов! У нас нет тренеров! Писеев зря считал, что это армия, которую можно только разделять и над ней властвовать, а она все время будет давать результаты. Разрыв в тренерских кадрах двадцать — двадцать пять лет.

Зато в федерации фигурного катания России все кто мог получили звания заслуженных тренеров республики. Оказалось, звания достойна Голубкова, которая всегда была секретаршей. Подозреваю, что она никогда в жизни даже на льду не стояла. Голубкова пришла к нам работать секретарем в отдел фигурного катания. Теперь она — заслуженный тренер страны, вместе с тем же Писеевым. Но тот хоть немножечко с Ковалевым в молодости работал. А получил он заслуженного после того, как мы с Зайцевым в 1976-м выиграли Олимпийские игры. На следующий день. Мы еще говорили тогда Павлову: «Что вы делаете?!» Но тот в экстазе от победы дал, а забрать уже невозможно. И тогда он при нас Писееву сказал: «Ты им обязан этим званием».

Все говорят — в фигурном катании всегда есть медали! Вроде бы Писеев, теперь руководитель федерации, сидит, ничего не делает, кадры разогнал, а результат есть! Но выигрывают наши выдающиеся тренеры, потому что в самый сложный период те же Татьяна Тарасова и Тамара Москвина просто увезли ребят, когда в стране было невозможно тренироваться. Многие сборы тот же Кудрявцев и тот же Мишин до сих пор проводят за границей, чтобы обкатывать ребят на хороших катках и в хорошей компании. И без вмешательства чиновников.

В шестьдесят четвертом году, в пятнадцать лет, я еще продолжала выступать как одиночница. Жуку было не до нас: у него новая пара, Татьяна Жук с Александром Гореликом, на чемпионате Советского Союза сразу выступают несколько его учеников — Валерий Мешков, чемпион страны, Елена Котова, она всегда была третьей-четвертой, и молодая Лена Щеглова, которая подавала большие надежды.

Раньше каждый год юниорские чемпионаты разыгрывались следующим образом. Один год общество выставляет команду, другой — республики вместе с Москвой и Ленинградом (эти города представляли отдельные команды, потому что главные центры фигурного катания располагались именно в них). Поскольку я маленького роста, меня на таком чемпионате поставили в пару с Игорем Лавреневым, потому что в команде ЦСКА не хватало пары.

Но самое смешное то, что кроме меня все остальные одиночницы были крупными. Так что я выступала и в одиночном, и в парном разрядах. Мне тогда уже исполнилось четырнадцать. Прыгала я прилично. Но фигуры в «школе» катала плохо.

Это был 1963-й. Меня поставили в пару с Игорем, буквально только на чемпионат Москвы. Дальше мы не отобрались. Причем мы выступали по первому взрослому разряду. Я продолжала кататься как одиночница, а потом появились у нас в ЦСКА чехи — супруги Балун. Они работали в Москве год. В сезоне 1964 года теперь уже не Москве, а команде ЦСКА полагалось выставить команду. Меня опять поставили в пару, уже с Олегом Власовым, и вновь как самую маленькую. На этот раз мы отобрались на чемпионате Москвы. И теперь уже выступали на уровне кандидатов в мастера. Так я попала на чемпионат Советского Союза, который проходил в Лужниках. Там Жук меня в первый раз и увидел. Он вел пару из Ленинграда. По-моему, Литвинову и Соловьева. Другую пару, Морозову — Сурайкина, тогда вел Протопопов. Когда чехи уехали и Жук пришел в ЦСКА, он на меня все время посматривал, я же продолжала кататься как одиночница.

Многие думают, что Жук всю жизнь проработал в ЦСКА. Но это не так. Он закончил свою спортивную карьеру в 1961 году. В 1960-м был на Олимпийских играх шестым — это первое олимпийское очко, которое наши фигуристы принесли в общекомандный зачет. В 1961 году пара Нина и Станислав Жуки готовилась выступать на мировом первенстве, но чемпионат мира, как я уже говорила, был отменен, потому что в авиакатастрофе разбилась американская команда. До этого советские фигуристы в чемпионатах мира не принимали участия, только в чемпионатах Европы. Разбилось и спортивное будущее Жука — на фоне этого трагического события он закончил свою спортивную карьеру. На следующий год Жук уже тренировал Протопопова и поехал с ним в Братиславу на чемпионат мира 1962 года. Протопопов тогда выступал за «Локомотив». Жук, как и Протопопов, жил в Питере. Оба они были учениками легендарного Петра Петровича Орлова. Там собралась хорошая группа: Майя Беленькая и Игорь Москвин, Станислав и Нина Жуки и молодые Белоусова с Протопоповым.

Хотя Белоусова — москвичка, Протопопов ее из Москвы пригласил в пару. Каталась еще у Жука пара Таня Жук — Александр Гаврилов. Таня — это сестра Стаса. На этом чемпионате в Братиславе Протопопов с Белоусовой заняли второе место. Первое место оказалось за канадцами — братом и сестрой Джилиник. Протопопову повезло, потому что сильнейшие, немцы Килиус — Боймлер, во время выступления столкнулись друг с другом при исполнении прыжка в либелу, то есть прыжка с вращением. И в середине программы остановились — из-за травмы не могли кататься.