Чтение онлайн

– Как мне не хочется этого делать, но на кону столько жизней, что медлить больше нельзя. А твое аристократическое происхождение

Сирил захотелось убежать, но женщины стояли к ней так близко, что никакого шанса выбраться из кольца их тел не было:

– Что вы собираетесь делать?
– она не узнала свой голос. Хрипота и дрожь напугали девочку ещё больше, чем нависшие над ней женщины.

Рыжая коснулась её лица кончиками пальцев:

– Закрой глаза, тогда будет легче.

Сирил всхлипнула, но глаза всё же закрыла. Не хотелось видеть всего этого ужаса. Минуту она стояла, не шевелясь, и пытаясь расслышать крик брата, или хотя бы что-нибудь, что помогло бы ей понять случившееся, как почувствовала сильный удар в живот. Но какая из женщин нанесла его, она не увидела. Боль, разнёсшаяся по всему телу, ослепила, и Сирил рухнула на землю.

Боль и неприятная липкая жидкость на ладонях вытащили Сирил из темноты, в которой она пребывала. На губах ощущался гадкий металлический привкус. Девочку затошнило. Голова раскалывалась, а в лёгких не хватало воздуха. Сирил попыталась повернуться, но на её лихорадочно-горящий лоб тут же опустилась чья-то прохладная ладонь:

– Не пытайся повернуться, моя милая. Сохраняй свои силы.

Говорила женщина, этот голос не принадлежал ни одной из тех трёх, о которых смутно помнила Сирил. Он был таким тихим, почти неслышным, в нём звучали слёзы, как будто говорившая вот-вот разрыдается.

Внезапно этот голос раздался вновь, вот теперь он прозвучал гораздо громче.

– Да, как они смеют! Эти людишки ещё не знают во что впутались.

– Успокойся, Илия.

– Я не успокоюсь! Смотри, что они сделали с девочкой. А видела лицо её брата, когда его утащили как щенка! Почему они думают, что мы повинны в смертях?

– Илия, да не кричи ты так. Я не могу сосредоточиться.

Чья-то нежная рука легла Сирил на живот. Девочка немного дёрнулась от неожиданно окутавшей её прохлады в месте, которое горело как огонь. Стало легче, но дыхание всё ещё сбивалось. Сирил часто задышала, пытаясь подавить панику:

– Я не хочу умирать.... Не хочу,- голос оборвался, и девочка больше не смогла ничего сказать.

– Ты не умрёшь, милая, - послышался рядом шёпот. Сирил кожей ощущала, что кто-то присел возле, и принялся перебирать ей волосы, - Всё будет хорошо. Ты можешь открыть свои прекрасные глаза и увидеть, что я говорю правду.

Голос был таким притягательным, по-матерински заботливым, что Сирил послушалась, преодолевая желание остаться в темноте ещё чуть-чуть.

Яркий солнечный свет больно ударил в глаза, но Сирил всё же удалось рассмотреть сквозь прищуренные веки красивое женское лицо. На нём не было ни одного изъяна: гладкая сливочная кожа, такие живые, светящиеся глубокой зеленью глаза с радужной оболочкой. И тут взгляд Сирил упал на её волосы. Какими же они были длиннющими! Притом каждая прядь идеально лежала, ниспадая на плечи, и исчезая за спиной.

Сирил отчаянно захотелось, чтобы её собственные русые волосы стали такого же пепельного оттенка, как у этой удивительной женщины. Но кто она такая? Человек не может выглядеть настолько идеально.

Из-за своих беспокойных мыслей Сирил повернула голову, и чуть не подскочила.... С левой стороны, так близко, что плечом девочка ощущала тонкую ткань платья, сидела ещё одна женщина. В её взгляде читалась забота и доброта, но не такая как у той, что пыталась ей помочь.

Заметив, что Сирил смотрит на неё, женщина улыбнулась:

– Как ты себя чувствуешь?

Сирил не ответила. Она была настолько удивленна и занята догадками, кто же эти женщины, сидящие возле неё, что не сразу поняла вопрос. Но в какой-то момент она всё же кивнула, пытаясь улыбнуться в ответ:

– У меня болит голова, но боль в груди прошла.

Её голос уже звучал вполне сносно, и улыбки женщин стали шире и радостнее:

– Мы рады, что теперь ты чувствуешь себя лучше, но тебе придётся ещё немного полежать. Рана слишком серьёзная, хоть и быстро теперь затянется.

– Кто вы?

Любопытство Сирил возросло до неприличного вопроса, за который отец сильно бы отругал её, если бы услышал, но его здесь не было, а женщины не были против. Продолжая излучать своим видом дружелюбие, одна из них, что сидела слева, ответила:

– Мы не люди, милая, но ты не должна нас бояться, - она замолчала, но продолжила, как только увидела, что непонимание девочки возросло, - Ты могла о нас не слышать. Много тысячелетий назад люди узнали о нашем существовании, но так и не смогли понять, - рука женщины легла на плечо Сирил мягко и легко, - У нас много имён, хотя предпочитаем мы только одно из них. Мы - Банши, милая. Мы оплакиваем смерть.

Смерть? Сирил вздрогнула от слова, плотно засевшего в её голове. Вопрос, пугающий до дрожи, вырвался раньше, чем она смогла его полностью обдумать:

– Что со мной случилось?

Радость моментально исчезла с лиц женщин, и это ещё больше напугало девочку:

– Тебя убили, милая, но сейчас ты снова жива. Ты с нами.

Убили? Сирил не могла в это поверить. Она же дышит, думает, чувствует. Внезапно её нос ощутил запах чего-то плохого. Девочка опустила взгляд и чуть не задохнулась от страха. Её маленькое, некогда бежевое платьице, окрасилось в пурпурный цвет крови. Её крови. Она всё ещё вытекала тонкой струйкой из ран на животе и груди, казалось, больше никогда не остановиться.

Побледневшая Сирил подняла взгляд на спасительниц:

– Почему именно я?

– Потому что тебя им не было жалко.

Глава первая.

Несколько фигур скользнули в тени домов. Быстро и решительно они приближались к воротам города. До полной безопасности им оставалось всего лишь несколько минут.

Внезапно одна из фигур остановилась, остальные замедлили шаг:

– Мей, что случилось?

Самая высокая фигура приблизилась к подруге:

– Что случилось?

– Сирил, мальчик...

– Что?
– не поняла девушка, опасливо оглядываясь по сторонам. Им нельзя было останавливаться. В любую минуту их могут заметить.

– Мальчик, Сирил. Он скоро умрёт.

Девушка увидела, как на глазах подруги наворачиваться слёзы. Ещё чуть-чуть и своими рыданиями она погубит их всех.

– Где этот мальчик?

Сирил пыталась выглядеть серьёзной, сильной, но всё равно испугалась. Она знала, какого это оплакивать ещё живого человека, доживающего свои последние минуты. Прошло четырнадцать лет, но ей всё ещё так и не удалось привыкнуть к траурным рыданиям Банши.