Чтение онлайн

Опять от гонца в мою сторону рванули искажения, пусть и на порядок слабее, нежели, чем первый залп. Однако защита просела еще, в итоге остановившись приблизительно на пяти-семи процентах.

Пока играл в гляделки с недоангелом, то позвоночник пусть не заледенел от холода, но концентрация адреналина в крови выросла запредельно.

А еще напоказ неспешно перекинул зерно четок.

Теперь на лице посланника проступила ярость, некое безумное желание убивать и все множилось на бессилие — искажения от некого воздействия, должного сломить мою волю, пока не могли продавить незримый барьер. И мне отлично удалось уловить момент, когда посетитель приготовился открыть повторно рот, поэтому заговорил сам, роняя слова и расставляя правильные акценты:

— Жалкий недостойный раб слуг, как смеешь ты приказывать тому, в чьей душе есть искра пламени Создателя? Тому, кто по праву считается его ребенком? Аристо? — подбросил, подбросил топлива в желтый огонь, бушующий в глазах гадины. Но и чувствовалась растерянность и недоумение, гость не мог поверить в происходящее, — Моя кровь горит, — картинно чуть отставил в сторону правую ладонь и продемонстрировал способность, — покажи, горит ли твоя, чтобы мог разговаривать со мной даже, как младший со старшим, выказывая все возможное почтение, ибо ты не Истинный?.. Вижу, не можешь… Ты бессилен, червь! Поэтому преклони колени и моли о прощении за небывалую дерзость. И если я сочту достаточным раскаяние, то после выплаты справедливой виры, я выслушаю нижайшую просьбу твоих хозяев. А пока исчезни с моих глаз и хорошо подумай о своем поведении!

— Пока я не…

— Противишься? — перебил.

— У меня миссия…

— Значит, ты ее провалил, проваливай и сам!

Урод поиграл желваками, видимо, имелись определенные алгоритмы действий и ни один из них не соответствовал текущей ситуации.

Неожиданно последовала яркая вспышка, чуть не ослепившая меня, несмотря на сработавшие «умные» светофильтры очков. И пришельца подернула рябь, словно он являлся не материальным объектом, а голографическим.

Секунда, вторая…

Вот глаза вестника изменили цвет на карий, а сам он «стабилизировался».

— Я — Сен’Орнг Итранмирос Хранитель Великого Равновесия, и я говорю устами посланника перед тобой, — басовито с пафосом начал вещать новый фигурант. Посмотрел вновь внимательно на гостя. Как и рассчитывал, припекло сук, вон и Бездна потеряла все ориентиры, — Смертный, ты…

— Прежде, чем начнешь вещать и усугублять свое и так непростое положение, послушай меня внимательно, — бесцеремонно вклинился в речь владельца крылана и небрежно взмахнул четками. Затем с безразличием и скукой в голосе проговорил, — Я не боюсь, как умереть, так и остаться без посмертия, мои славные дела уже останутся в веках. Хотите вы этого или нет. Я умею отключать боль, и мне неведом страх. Меня ведет непреклонная воля, по сравнению с которой туманный адамантит, лишь жалкое хрупкое стекло. Твой раб, Сен’Орнг Итранмирос, убедился в этом, когда атаковал мои барьеры разума, нарушая все возможные запреты и законы, Равновесия в том числе. Мне бессмысленно угрожать потерей близких или лишением неких благ, в чем убедились любые силы, начиная от богов и заканчивая Бездной. Конечный же результат не обрадовал пока никого из желающих оказать давление. Клянусь кровью! Я — истинный аристо! И если тебе неизвестно, то спешу обрадовать, в случае моей гибели никто не сможет воспользоваться жезлом Антонио де Тисса в течение десяти декад, если я не передам его добровольно кому-то, согласному взять на себя все мои обязанности. Да, потом вы завладеете им легко, проекция артефакта появится на месте моей гибели. Но есть ли у вас это время?

— Я…

— Я не закончил! Так вот… со мной можно только договориться и заключать сделки, как только слова клятв прозвучат, тогда буду следовать букве договора. До этого же момента иду только одним путем, путем аристо.

— Именно для этого я здесь! И…

— Знаю. Знаю, Сен’Орнг. Но у нас возникла проблема взаимопонимания. Если ты не признаешь вину своего дерзкого раба, если не выплатишь виру, то уходи сразу и молча. Я буду глух, нем и слеп к твоим потугам донести до меня что-то, как и не приму их во внимание. Клянусь кровью! Я неподвластен напрямую Весам, я не служу им. Я — смертный! И говорю с тобой так, ибо ты этого достоин. Именно ты не вышколил своих жалких прислужников, ты не обучил их почтению и правильному разговору с высшими, пусть они и смертные разумные. И такой беспредельной наглости я давно не слышал. Необоснованная дерзость всегда нуждается в наказании, дабы пресечь Хаос, он и есть проводник Бездны. Оспоришь?

Конечно, убить меня существу напротив легче легкого и проделать все невероятным количеством способов, и крайне, крайне болезненных. Для таких сил, включая богов, это проще, чем надоевшего комара человеку прихлопнуть. Посланцу не требовалось даже шевелить бровями, обращая меня в пепел. Мысль… Хлоп!.. И назойливый чрезмерно дерзкий москит размазан между ладоней. Но… Вот именно, я сделал все возможное для появления везде этого пресловутого и вездесущего для них «но», зачастую выраженного в коротких, емких вопросах. Например, кто тогда выиграет и к чему это приведет?

Эмоции же выпускались наружу подобными разумными только тогда, когда те не мешали, а способствовали достижению целей. Воздействовали правильно на смертного. С высшими силами в большинстве случаев можно было отбросить велеречивость и пафос, говорить прямо, не отклоняясь от сути. И так было бы верно и правильно, если бы они и я существовали в сферическом вакууме, как и не имелось горящей крови аристо.

Отсутствие у меня болевых точек приводило к тому, что им приходилось договариваться и мечтать о переменах, когда станет возможным отомстить за свою боль от осознания бессилия.

Бездна же сейчас сыграла не как думал Вестник — на его стороне, запугивая буйного окончательно и приводя его к покорности, а на моей. Ее решительность демонстрировала всем причастным, что чем дольше они станут тянуть время, торгуясь со мной, а попросту, как говорил всегда дед — «телиться», тем больше вероятность крушения всех планов по воскрешению Ригмара и воплощению в жизнь неких глобальных замыслов. Других же страшил приход этой страшной и чуждой силы на земли Тьмы и Хаоса.

Тварь же, уверен, имела некие договоренности с братьями и свои ограничения, которые, как и далекоидущие планы, являлись дополнительными слабыми сторонами. Такое простое знание позволяло мне поступать так, как я поступал. Пока безнаказанно. Им всем нужно было принудить меня к определенным действиям, а не просто уничтожить.

Да, тупые гумми бы подумали, что божки обеззубели, так как их собственный инфантилизм не позволял даже в мысленных экспериментах выйти за рамки: «хочу здесь и сейчас!». Конечно-конечно, все вокруг стали добрыми и покладистыми, я же поддался общей идиотии. Высшие помимо того, что могли держать свои настоящие эмоции в узде, обладали возможностью ждать бесконечно долго, что для смертных аргумент из аргументов, к нему шла в довесок хорошая память, если не абсолютная.

И я был готов поставить все свои капиталы против гнутого медяка, что даже Оринус, стоит только измениться обстановке, заставит за все заплатить огромную цену, даже за дерзкие слова. И абсолютно неважно, стану ли на него с этого момента работать бесплатно и сколько всего в итоге хорошего сделаю — на окончательный расчет такие факторы не повлияют. Поэтому брать нужно со всех столько, чтобы затем не было мучительно больно.

Да, о Бездне мне мало известно, однако, если бы не имелось сдерживающих факторов, то она не устраивала бы вокруг меня никаких танцев с бубнами, шарами, тенями и прочим зоопарком, не уничтожала людей и ценное имущество.

Пауза затягивалась.

Я невозмутимо молчал под сверлящим взглядом Хранителя.

Наконец.

— Чего ты хочешь? — пророкотал визави. Молодец.

— Справедливую виру. Ты предоставишь мне знание о законах, которым подчиняются боги, я должен видеть Весы при заключении сделок с ними, а также насколько нерушима данная ими клятва. Кроме этого, твой паскудный мрок снес мои ментальные щиты, пусть мой разум и стал для него непреодолимой преградой. Так вот, они должны быть восстановлены в полной мере, ты же наделишь меня и всех членов моего Дома дополнительными, еще мощнее. Проведешь их как умение. Все это должно сохраниться в тайне. И дерзкий раб должен быть наказан, страдать и каяться в содеянном, служить назиданием другим, — на последнее условие мне плевать с Высокого Томми, но такой финт демонстрировал еще одну важную грань древнего аристо. Она очень пригодится им для прогнозирования моих поступков.

— Ты просишь невозможного! — не знаю, каким образом ощутил, но в эмоциях собеседника промелькнуло немного сомнения.

— Тогда нам не о чем разговаривать, — и тон надменный с потерей интереса к визави, — Можешь уходить.

Однако тот не спешил исчезать с помпой во вспышке или беззвучно растворяться в воздухе. Пусть пауза вышла небольшой, но она имелась.

— Я могу лишь дать способность видеть Весы, как и соотношение, сколько сил потеряет божество при нарушении договоренностей. Еще, накажу Вестника, который действовал самостоятельно, пытаясь надавить на тебя, — точно, виноват во всем он, гадский паскудный исполнитель, — Законы богов — нет, это абсолютное табу, защита и восстановление ментальных барьеров — это нарушение Великого Равновесия!