Чтение онлайн

— Что скажешь? — спросил Адальбер, закрывая окно.

— Если бы я не видел, как в сантиметре от моего лица пролетел кофейник, а подставка для дров свалилась на пол сама по себе, я бы подумал, что это злая шутка, автор которой покинул дом через окно, но сейчас мне пришла в голову другая мысль. Эксгумация на кладбище Нотр-Дам состоялась вчера, а сегодня эта жуткая женщина заняла кровать Каролин. Значит, призраком может быть не только ее супруг, но и она…

— Возможно! И что же мы будем делать?

— Очень просто: либо проведем ночь здесь, либо возьмем мадемуазель Отье с собой. Нельзя оставлять ее наедине с призраками: она действительно повредится рассудком.

Адальбер занялся картиной: портрет Флоринды следовало снова повесить на гвоздь. Альдо направился в гостиную и обнаружил, что Каролин заснула. Секунду он смотрел на нее: она была такой юной, такой хрупкой! Своим маленьким покрасневшим носиком, следами от слез и кругами под глазами — что ничуть не вредило ее красоте! — она пробудила в Морозини рыцаря, всегда готового вступить в бой ради прекрасной дамы. А Каролин была так трогательна! Когда пришел Адальбер, он прижал палец к губам и шепнул:

— Поскольку у нас нет машины, чтобы отвезти ее, пусть она поспит здесь. Я останусь рядом…

— Вот как?

Альдо метнул на него испепеляющий взгляд:

— Избавь меня от грязных намеков! Если ты хочешь взять это на себя, милости прошу. Я вернусь завтра на такси…

— Она попросила о помощи именно тебя! Значит, ты и займешься ее охраной! А пока мне хотелось бы взглянуть на мастерскую дедушки. Она где-то за домом…

— Пойдем!

Они вышли и, с радостью убедившись, что дождь окончательно прекратился, обогнули дом. Позади него находилась большая площадка с утоптанной тропинкой, которая вела к строению, похожему на сарай. В реальности это оказался павильон с тремя окнами — уменьшенная копия главного дома. Павильон был заперт. Альдо знал, что ни одна закрытая дверь не является препятствием для ловких пальцев его друга, но тот просто запустил руку под наличник и сразу нашел то, что искал.

— Когда речь не идет о чем-то особо ценном, — пояснил он, — ключ чаще всего лежит именно там.

Он открыл дверь.

В помещении друзья увидели материалы, свидетельствующие об увлечении хозяина: ведерко с большим куском засохшей глины, из которой что-то уже начали лепить, но характер скульптуры определению не поддавался — то ли гриб, то ли голова. Несомненно, смерть помешала художнику обозначить свой замысел яснее. К удивлению Альдо и Адальбера, художник этот не был лишен таланта. Среди его творений выделялась рука с поднятым указательным пальцем, стоящая на сундуке с изображением головы какого-то молодого человека. Несколько барельефов с фавнами, играющими на флейтах, явно были вдохновлены римским искусством. И главное — бюст покойной супруги на обломке колонны. Больших размеров, чем в реальности, и, очевидно, приукрашенный: женщина выглядела не такой неприятной, как на полотне. Ее обнаженные плечи, должно быть, много раз оглаживали, потому что они были отполированы до блеска, как и полные груди, между которыми висел кулон, воспроизведенный с тройным увеличением. Эта скульптура возвышалась в центре помещения, затмевая собой все остальные, по бокам от нее стояли канделябры с уцелевшими огарками свечей. Нетрудно было догадаться, что этому идолу скульптор в буквальном смысле слова поклонялся. Флоринда и в самом деле напоминала какую-то языческую богиню. Она казалась еще более внушительной благодаря подобию конической тиары на голове.

— Эта женщина не была красавицей, — тихо сказал Адальбер, — но обладала великолепным телом, и муж, несомненно, стал ее рабом…

— Даже самые хорошенькие создания не всегда порождают любовь и желание в сердце мужчины, — заметил Альдо. — Но я не могу понять, почему Каролин по роковым датам искала спасение в двух шагах от этой штуки, — добавил он, указав на диван с тремя подушками и меховым одеялом.

— Она не так богата, чтобы позволить себе гостиничный номер! Именно по этой причине ты и нашел ее сегодня в саду. А вот меня занимает другой вопрос. Что же все-таки сделал с треклятым украшением обожатель этой женщины и почему не исполнил ее волю, не похоронив кулон вместе с ней?

— Я разделяю твое недоумение, но все же попытаюсь угадать. Камень, помимо своей красоты, сохранял для него запах ее кожи.

— Это означает, что он где-то спрятал драгоценность… если только ее не украли после смерти Флоринды. Как бы там ни было, можно пожалеть, что Лемерсье не имеет права обыскать дом и все прилегающие строения. Хотелось бы мне посмотреть на его рожу при виде этого шедевра… кстати, не понимаю, почему Каролин не избавилась и от него, и от ужасного портрета?

— Какие-то чары, быть может? Ладно, хватит разговоров! Возьмем на себя то, чего не сделал комиссар, и, пока это прекрасное дитя спит, прочешем насквозь дом с мастерской.

— Это займет всю ночь, а утром я схожу за такси, чтобы отвезти твою протеже в гостиницу.

— Положительно, ты не хочешь оставлять меня с ней наедине!

— О, я слишком хорошо тебя знаю… За работу!

Поиски украшения заняли у них целых два часа, после чего друзья встретились вновь на кухне и уселись по обе стороны старого дубового стола в ожидании, пока сварится смолотый Альдо кофе. Обоим нужно было подкрепить силы: поиски оказались тщетными. Вымотавшись, они молчали, словно боясь нарушить благословенную тишину, в которую погрузился теперь дом.

— Наверное, дух разрушения смутил наш приход, — сказал наконец Адальбер, задумчиво размешивая сахар в чашке кофе. — Но сколько продлится это затишье?

— Скорее всего до вечера… Или тут ничего не происходит в отсутствие мадемуазель Отье?

— Это я и предлагаю выяснить: отвезем ее в гостиницу, отдадим на попечение тетушки Амели и Мари-Анжелин, а сами с наступлением темноты вернемся сюда. Сторожить будем по очереди.

— Думаешь, она согласится? Вспомни, что до сих пор она всегда отказывалась!

— Да, но сейчас девушка очень испугана.

— Еще одно затруднение: отель забит до отказа!

— Я уверен, что наша План-Крепен охотно разделит с ней свою комнату. Поставить вторую кровать… вот и все!

— Да, но это не может продолжаться долго. Рано или поздно Каролин все-таки придется вернуться в свой дом. Она им дорожит, и это вполне понятно!

— Нужно что-то предпринять! В крайнем случае обратиться к версальскому епископу с просьбой провести сеанс экзорцизма… У меня сомнений нет: это настоящий дом с привидениями. Один раз в год это еще можно вынести, но не каждую ночь!

— А если организовать сеанс спиритизма? Я уверен, что План-Крепен устроит это отлично! И прежде чем выгнать этот дух с помощью святой воды, не лучше ли узнать, чего он хочет?

— Это мысль! — одобрил Морозини. — И внутренний голос подсказывает мне, что Мари-Анжелин обладает способностями медиума. Иногда у нее бывают подлинные озарения!

— Ты смеешься? Такая набожная — чуть ли не ханжа! — да она и слушать нас не станет!

— Не уверен! А теперь, Адальбер, пришло время раздобыть нам машину!

Когда Видаль-Пеликорн ушел, Альдо нашел чемодан и заполнил его подобранными по своему разумению вещами, а потом как можно более деликатно стал будить девушку. Должно быть, она совсем измучилась, потому что это удалось ему не без труда. Наконец она открыла все еще затуманенные сном глаза и, видимо, от усталости не стала протестовать — даже против того, что ее багаж собрал Альдо.

— Если вам будет чего-то недоставать, мы за этим сюда вернемся, — заверил он, — но мне кажется, что вам сейчас нужнее всего настоящий отдых. Признаюсь вам, я просто не понимаю, как вы могли спать в этой кошмарной мастерской!