Чтение онлайн

– Конечно, Лина. Это твое право. По главенству.

– Мой муж – помощник хозяина каравана, – повернувшись к служителю, ни с того ни с сего начала объяснять та. Может быть, причиной ее откровения было то, что жители этого города представлялись ей удивительно доброжелательными и откровенными, а за добро хочется платить тем же, а, может, что-то другое…

– А так как я, – продолжал, улыбнувшись ей, Атен, соглашаясь с выбранным женщиной тоном разговора, – вдовец, то она – первая среди наших женщин.

Служитель чуть наклонил голову в знак уважения. Ему было понятно стремление первых среди равных идти впереди. Особенно когда речь шла о жребии. Плох тот хозяин, который не готов вести за собой.

– Ну, да пребудет со мной повелитель небес, – она погрузила руку в мешок, провела руками по камешкам, казавшимся на ощупь одинаково теплыми, чуть шероховатыми, так похожими друг на друга, что, казалось, они все были совершенно одинаковыми.

"ладно, решила она, – когда хочешь многого – не получаешь ничего. А если не думаешь ни о чем – может, и повезет…" – и она вытянула первый попавшийся камень. – Черный, – взглянув на ладонь, она сама удивилась. Хотя, надо признать, это было приятным удивлением.

Она протянула камень служителю. Тот, вновь улыбнувшись ей, искренне радуясь удаче смелой женщины, забрал жребий, спеша вернуть его обратно в мешок, а потом сделал знак своему помощнику, который вручил караванщице алмаз – капельку воду, подобную сладкой слезинке радости, в глубине которой поблескивал теплый искристый огонек. Лина, поблагодарив горожанина легким наклоном головы, лишь скользнула глазами по камню, поспешив отдать его Атену – он принадлежал не ей, а всему каравану и должен был, пойдя в общую казну, помочь всем выжить.

– Щедро, – сразу оценив стоимость оказавшегося в его руках алмаза, проговорил хозяин каравана. – Спасибо.

– Не благодари нас, торговец. Не за что. Мы лишь делаем то, что нам приказано, исполняя обряд города.

Бровь Атена удивленно приподнялась. Люди редко скрывают свою благотворительность, предпочитая, чтобы другие знали об этом, были признательны и в мгновение, когда понадобится ответный жест, вспомнили и не поскупились. Но… Он пожал плечами. В конце концов, это дело горожан. Пусть ведут себя так, как хотят. Что бы там ни было, караванщики не забудут о помощи, о которой не просили, но в которой так нуждались. Потому что не смогут и не захотят забыть.

– Я напишу об этом, – склонившись к уху брата, прошептал Евсей. – Пусть и другие узнают, какими добрыми могут быть люди. Что мир держится на них, а не на злодеях.

Хотя и, надо признать, историю творят, увы, как раз последние.

Тем временем к служителю подошла еще одна караванщица. Ей тоже выпал черный камень. И следующей. И следующей… Прошло еще несколько мгновений – и ладонь Атена оказалась полна драгоценных камней, причем не маленьких и бракованных, а крупных, отборных, хорошо граненных, каждый из которых имел значительную цену, а все вместе они были целым состоянием. – Нам везет.

– Да, караванщик.

– Если так пойдет и дальше… Не хотите остановиться? Не боитесь разориться?

– Наш город богат, – вежливо ответил служитель. – И, потом, в мире людей есть только одна настоящая ценность – жизнь. Все остальное – тлен, прах. Даже если мы лишимся всех драгоценных камней, всего золота, что у нас есть, мы не потеряем ничего.

– Достойный ответ, – одобрительно кивнул Евсей. По его лицу, морщинке, пересекшей переносицу, внимательному взгляду было видно, что он старательно запоминает все происходящее вокруг, все услышанное, чтобы потом записать, не изменив ни слова, не меняя местами порядок вещей и событий.

Тем временем возникла небольшая заминки. Все караванщицы, остававшиеся у повозок, уже вытянули свой жребий, те же, кто был у торговых рядов, еще не успели подойти.

И Атен решил воспользоваться этим, чтобы переброситься с служителем парой слов.

– Хороший у вас город.

– Спасибо, караванщик.

– И люди вы хорошие…

А потом его взгляд упал на мешочек в руках служителя.

– Можно? – он протянул руку, собираясь вытянуть камень.

– Нет! – резко остановил его горожанин, отшатнувшись в сторону. – Сейчас они – только для женщин!

– Прости, – смутился хозяин каравана, – я не хотел нарушать ваш обряд. Я просто хотел взглянуть на камень. Мы долго странствуем по снегам пустыни, но никогда не видели ничего подобного.

– В легендах, – заговорил Евсей, стремясь как можно точнее направить разговор, чтобы он вывел именно туда, куда ему было нужно, – упоминаются камни жребия. Они даются городу вместе со священным талисманом, связанные с ним навеки. Но в легендах жребий всегда воспринимался как нечто вынужденное, овеянное страхом. У вас же все иначе. Расскажи, когда вы обрели этот обряд и как все произошло.

Служитель задумался, замешкался, словно решая, что сказать и говорить ли вообще.

– Мы бросаем жребий третий год, – спустя какое-то время все же ответил он.

– О, так это новый обряд? – Евсей оживился. – Три года… – он остановился, мысленно прикидывая, вспоминая. – Это же… – замолчав, не договорив фразы до конца, он повернулся к брату.

Атен чуть наклонил голову. Он понял, о чем тот подумал, когда и ему самому пришла в голову та же мысль: три года – как раз столько времени прошло с тех пор, как на землю из стран бреда вернулся Шамаш. Может быть, все действительно не случайно. И город, и караван… Они не просто встретились в снегах пустыни, пересеклись их судьбы. И не случайно.

– Простите меня, но я не в праве рассказывать еще что-то об обряде, когда все, что священно, не терпит лишних слов и разговоров, так что…

– Мы понимаем, – те кивнули. Да, есть вещи, о которых служители говорят только с подобными себе, не стремясь делиться с посторонними, тем более чужаками.

Удивительно, что тот вообще стал с ними говорить о том, что не престало обсуждать с какими-то там караванщиками.

Видно, Хранитель все же кое-что рассказал служителю о том, кем были гости города.

Или просто велел быть с ними повежливее, не объясняя причины и не вдаваясь в подробности, тем более, что это и не требовалось. Да и нужен был весь этот разговор лишь затем, чтобы заполнить время ожидания.

А тут как раз появились караванщицы, которые были на городской площади и еще не тянули жребий. Рабыни встали в сторонке, сжавшись в кучку, с нескрываемым страхом поглядывая на горожан, боясь, что те пришли за кем-то из них, стремясь изменить судьбу, с которой никто из шедших дорогой этого каравана расстаться не стремился. Что же до свободных караванщиц, они бросились к своим подругам, спеша взволнованным шепотом узнать, что произошло, почему их звали и что делают у повозок служители. Те, не скрывая радости, поспешно рассказывали им, то и дело указывая движением головы на стоявшего рядом с хозяевами каравана служителя.