Чтение онлайн

Тогда как бабуля всегда рассказывала нам о семье, клане или племени, мой отец пытался просвещать нас в более широком отношении: говорил об истории Судана, о других культурах и дальних странах. У Омера не было времени на такие вещи, Мохаммед был к ним равнодушен, но я слушала с жадным интересом. Однако бабуля полагала, что опасно отвлекать нас от непреходящих ценностей деревенской жизни. Битва взрослых за власть над нашими умами вспыхивала с особой яростью, когда дело касалось радиоприемника.

Однажды отец пришел домой с крошечным, видавшим виды радиоприемником, который он купил в ближайшем большом городе. У приемника имелась шаткая антенна, наполовину укрепленная липкой лентой. Каждый вечер отец пытался настроить его на новости. В особенности он уважал Би-би-си. Он говорил мне, что не поверит ни слову из суданских новостей, пока Би-би-си их не подтвердит. Так я начала узнавать, что в нашей стране действуют темные силы и что мало чему из того, что они говорят, можно доверять.

Радио в нашей деревне имелось далеко не у всех. Как ни странно, учитывая, что это была «новомодная технология из внешнего мира», бабуля сделалась его величайшей поклонницей. В основном потому, что радио служило неким символом нашего высокого общественного статуса. Каждое утро она выносила приемник на улицу и ставила у хижины. Бабуле было все равно, что слушать, лишь бы не новости. Она вертела настройки, пока ей не попадалась какая-нибудь зарубежная музыкальная программа, которую она оставляла на весь день и на полную мощность. Разумеется, бабуля не понимала ни слова. Скорее всего, ей просто нравился шум.

Вернувшись вечером домой, отец забирал радио и пытался перенастроить его на волну Би-би-си. Я знала, что его все это очень расстраивало, но он никогда не жаловался. Он просто придумал способ поладить с бабулей. Во время следующей поездки в город он приобрел гораздо больший приемник, новый, ярко-пурпурный, сверкающий. Когда отец преподнес его бабуле, она пришла в неописуемый восторг. В качестве символа статуса это было самое то.

Отец потихоньку забрал свое маленькое потрепанное радио и вновь установил его во дворе, где оно оставалось постоянно настроенным на Би-би-си. Правда, он не потрудился сообщить бабуле, что у нового приемника очень ограниченный диапазон и он ловил сигнал только в Судане. А его крошечная старая вещица была длинноволновой и могла ловить программы со всего мира. Впрочем, для бабули это не имело значения. Она и так была счастлива: ее радио, большое и солидное, шумело на всю округу.

Как бы ни хотела бабуля, чтобы наша жизнь была замкнутой, внешний мир оказывал влияние на нас, и часто самым нежелательным способом. К востоку и югу от наших земель жили несколько полукочевых арабских племен — ризейгат [4] , хамар [5] , таиша [6] и другие. Мы называли этих людей арао — словом, которое для нас означает «арабский враг». Между арао и нами, черными африканскими племенами, никогда не было большой любви. Если нам грозили неприятности, ждать их следовало непременно со стороны арао.

Отец нанял хири карда — пастуха — приглядывать за нашими коровами и козами. Этот мальчик лет восьми происходил из соседнего племени черных африканцев — биргид. Я не смотрела на него свысока из-за его бедности и зависимого положения. Напротив, мы с Мо и Омером восхищались им, потому что он был старше нас и у него была работа. Нам всегда хотелось помогать присматривать за животными, и нередко он брал нас с собой.

Каждое утро он выводил коз и коров из гори — стойла округлой формы, огражденного ветвями колючего кустарника, загнанными в землю, — и вел их в заросли на поиски хорошего пастбища. Лучшим считалось то, что находилось в предгорьях Марры. Мальчик должен был оберегать скот от диких зверей и следить, чтобы коровы и козы не объедали фермерские посадки, не отбивались от стада и не плутали в горах.

В конце каждого дня он возвращал скотину в гори. Это служило двум целям: толстый барьер из шипов акации не пропускал хищников и отпугивал любого, у кого мог возникнуть соблазн украсть наш скот. На ночь пастух устанавливал грубые ворота из терновника, закрывая вход. Затем он выпускал к воротам одну из наших собак, чтобы та могла предупредить нас о возникшей неприятности.

Однажды днем он прибежал во двор с окровавленным лицом, в изорванной рубахе, сам не свой от ужаса. На него напали арао, когда он гнал стадо на какое-то новое пастбище. Он был всего лишь ребенком, поэтому бросился бежать со всех ног и спрятался в кустах. В мгновение ока все наши козы исчезли. Арао оставили крупный скот и нашего ишака, но коз, маленьких и быстроногих, было несложно отогнать на восток в равнинные пустынные земли арао.

Услыхав об этом, бабуля пришла в неописуемую ярость. На козах было ее тавро — она лично клеймила их уши тремя вертикальными значками с помощью раскаленного кинжала. Бабуля пыталась сколотить отряд, чтобы отправиться по следам арао и вернуть скот. Омер расхаживал со своим деревянным мечом, полный решимости отправиться вместе с ней. Но отец посоветовал ей поостыть. Арао уже с собаками не сыщешь, утверждал он. И даже если мы поймаем их, будет большая битва и могут погибнуть люди.

Отец обещал, что на следующий день пойдет и купит бабуле другое стадо. Он позаботится о том, чтобы это были самые прекрасные животные — самые сильные, самые здоровые на всем базаре. У него есть на это деньги, и никто не рискует пострадать. В конце концов, бабуля даже выгадает на этом, сказал он. Она согласилась на предложение отца, но все же ей была непереносима мысль, что арао ее облапошили.

Арао привлекали наши земли, в особенности предгорья Марры, богатые выпасом. Во время сухого сезона они уводили скот на запад в поисках воды и корма. Они проезжали через наши области, гоня перед собой свои стада; именно в это время арао чаще всего уводили чужой скот. Вооружившись ножами, мечами и старинными ружьями, они устраивали рискованные налеты, похищая животных.

Всякий раз, когда арао приближались, я узнавала их по светлой коже, острым чертам лица и бородам. Сам вид их наводил на всех страх, и в месяцы сухого сезона никто не ходил в одиночку. После кражи бабушкиных коз отец усадил меня и рассказал все об арао. Мы, загава, вместе с другими черными африканскими племенами должны противостоять им, сказал он. В противном случае они будут теснить нас без конца, покуда мы не потеряем свои деревни, свои поля и свою индивидуальность.

— Никогда не доверяй арао, — предупредил он меня. — Они улыбаются, но за этой улыбкой прячут другое лицо.

Какое ужасное пророчество заключалось в этих словах!

Вскоре после налета арао на наших коз удача едва не покинула меня. Мо, Омер и я играли на базаре в пятнашки. Какой-то старик остановился рядом со мной, и я решила, что он собирается отчитать нас за шум. Вместо этого он наклонился и осмотрел мое лицо.

— Тебе что-то попало в глаз, малышка. Травинка, наверно…

Он молниеносно выбросил руку и схватил мою белую ресничку. Когда он дернул за нее, я почувствовала жгучую боль в глазнице, и перед глазами все расплылось от слез. Омер бросился на старика и принялся колотить его по ногам. Я вырвалась из его хватки и помчалась домой к родителям. Но вся половина лица страшно болела, и я чувствовала, как мышцы вокруг глаза сжимают судороги.

Когда я добралась до дома, левый глаз уже полностью заплыл, и у отца чуть не случился сердечный приступ. Он велел матери наложить на глаз повязку, после чего мы втроем отправились в больницу. Мне было так больно, что я могла думать только о том, как эта крошечная белая ресница способна причинить такие страдания. Это была всего лишь волосинка, в конце концов.

Как только мы добрались до больницы, отец потащил меня к окулисту в белом халате. Тот раздвинул мои вздутые бесформенные веки, посветил в глаз и объявил, что мне необходима операция. Единственный выход — удалить ресницу. Но отец отказался. Вместо этого мы поехали через весь город к китайскому врачу. Отец надеялся, что тот поможет сохранить мою белую ресницу и удачу нашей семьи.

Разумеется, я никогда не видела никого даже отдаленно похожего на доктора Хинга, китайского доктора. Это был маленький, иссохший человек с желтоватой кожей, клочковатыми волосами и странными раскосыми глазами. Он провел меня в смотровую и внимательно выслушал рассказ отца о случившемся. Время от времени он поглядывал на меня своими яркими глазами-бусинками.