Слёзы вепра
Шрифт:
— Ну, куклёнок, вот тут тебе точно должно понравиться. Добро пожаловать в Зал славы!
Он нажал кнопку, дверь плавно отъехала вбок. Это был самый большой отсек на корабле, шагов 30 в ширину и 20 шагов в длину. По его периметру, под верхней переборкой были прикреплены страшные морды не то чудовищ, не то каких-то зверей. Рогатые, шипастые, клыкастые, зубастые; покрытые жесткой щетиной или гладкой шерстью, толстой чешуей или закованные в панцирь; с одним языком в разинутой пасти, с двумя, вовсе без языка; одноглазые, двуглазые, десятиглазые…
— Так, гляди, какие красавцы! — гордо кивнул на эти образины Марк. — Это — кутява с планеты Ра. Вот рыло партосского гнусавого штыра. Обрати внимание на этого молодчика: глюк чесночный, собственной персоной. Квазбальвончик с Ареса. А вот и моя гордость: эолана! Разве не чудо?
— Чудо, — негромко произнесла Дюймовочка. — Поднеси меня к ней.
Марк двинулся было к эолане, но тут вдруг понял, что девушка не слушала его и даже ни разу не взглянула на всю эту жутковатую экспозицию. Все её внимание приковала к себе большая картина на противоположной от двери переборке, повешенная над старым охотничьим карабином. На размытом голубоватом возвышении, которое можно было принять как за колонию плесени, так и за гору, на фоне чего-то желтого и клубящегося было грубыми мазками серого и голубого намалевано нечто отдаленно напоминавшее расфуфырившуюся драную кошку с лошадиной гривой, из уродливо вытянутой клыкастой головы которой вырывался светло-лиловый конический луч, упирающийся у самого края холста в растопыренную человеческую пятерню со скрюченными пальцами.
— Стой, не подходи ближе. Вот — в самый раз. Чудо… Чудо… Он весь здесь: одинокий, затравленный, несчастный…
— Кого ты имеешь в виду?
— Турланского вепра, гривастое чудо планеты…
— Турланский вепр — одинокий и несчастный?? Он же… Эй, подожди-ка! Как ты в эдакой мазне распознала вепра? Это же дрыбудан с Берша.
— Не шути, пожалуйста. Это турланский вепр, ты специально картину с ним повесил в центре, она здесь главная.
— Главное здесь то, что висит под ней. Хотя… — Марк пристально, словно видел её в первый раз, посмотрел на картину. Губы плотно сомкнулись и превратились в полоску, нижняя челюсть хищно подалась вперёд.
— Да, так. Турланский вепр. Кошмар экспедиций. Мой сон. Моя явь. Мое стремление. Вожделение жизни. Вепр! Я недаром повесил тут это плотно.
Марк подошел к картине вплотную.
— Смотри, это подпись знаменитой принцессы До-Ми-Ре, — Марк указал пальцем на угол холста, где на пяти линейках были выведены три ноты. — Уж кто лучше её знал вепров? Символично — распростертая рука, беспомощно закрывающаяся от чудовища.
Дюймовочка еле заметно покачала головой:
— Эта рука убийцы. И вепра не убережет от неё даже лиловый луч.
В капитанской рубке свет был выключен. Мерцали мониторы, мягко светились и мигали десятки разноцветных кнопок. Изредка раздавался мелодичный голос бортового компьютера, рапортующего о состоянии корабля в полете. Впереди, прямо по курсу расстилалась звездная бездна, Вселенская чернота, освещённая мириадами солнц, припорошенная россыпью далеких галактик, размытая местами нежными пятнами туманностей. Холодный мир, растворивший в себе разумные цивилизации с их взлетами и падениями, войнами и эпидемиями, радостями и горестями бытия. Чёрный мир, наполненный планетами, мёртвыми, пустынными; планетами, на которых зарождалась жизнь, процветала и увядала. Вселенная поглощала и воплощала в себе всё это Бытие. Чем был для неё «Сполох», рассекавший сейчас её просторы?
— Красиво? — насмешливо спросил Марк, представляя, как такими вот цветастыми словесами расписал бы писатель Бесконечность, которую невозможно объять ни разумом, ни чувствами.
— Да, красиво — серьезно ответила Дюймовочка, помолчала и, словно подтверждая мысль Марка, добавила: — И я никогда не смогу нарисовать это так, как оно есть на самом деле.
— Так ты ещё рисуешь? Сначала помогла мне быстро рассчитать последнюю плавающую дисторш-точку, а затем заявляет, что к тому же художница. Замечательная игрушка!
— Марк, я не игрушка, и не кукла. Я — Дюймовочка. Пожалуйста, не считай меня предметом развлечения. Я живая — говорящая, смеющаяся, плачущая. Я… я почти человек.
— Да, человек, — Марк изо всех сил старался подавить охватившее его насмешливое веселье. — Только человек, сделанный в одной земной лаборатории и выставленных на продажу с сотнями точно таких же человеками-дюймовочками по цене сорок тысяч марок.
— Хорошо, настоящий человек Марк, — раздраженно произнесла Дюймовочка, повернувшись лицом к пилоту, — что же ты, рожденный женщиной, а не отштампованный в лаборатории, можешь сказать о себе? Какой ты?
— Я? — Марк откинул свое худое жилистое тело на спинку кресла, загасив насмешку во взгляде. Его узкое вытянутое лицо со скошенным назад подбородком, крючковатым носом и светлыми водянистыми глазами освещалось сейчас лишь отблесками Вселенских миров и мерцанием панели управления. — Я — умный, решительный мужчина сорока лет. Бесстрашный. Дерзкий. Ловкий. Терпеливый. Хитрый. Я такой, каким должен быть настоящий охотник с большой буквы. Великий Охотник.
— Что? — Дюймовочка даже подскочила на клавиатуре, где она сидела. — Ты Марк… Марк… Марко ван Байстен, которого называют Великим Охотником или Зверобоем??
— Так ты даже эти вещи знаешь, куклёнок! — Марк был настолько польщен, что черты его лица смягчились и он почувствовал, что краснеет.
— Как же я сразу не догадалась? «Сполох», эти звериные морды, старинный охотничий карабин. Я попала к человеку, о смелости и мужестве которого уже два десятка лет слагают легенды! Ты охотишься в одиночку за самыми ужасными тварями в царстве зверей, помогаешь избавиться от отвратительных чудовищ народам в отдаленных уголках Обитаемого космоса. И теперь я лечу с тобой, участвую в очередном приключении.
Марк самодовольно рассмеялся. Забавно, что все дифирамбы он слышит из уст этой игрушечной малютки. И как точно они говорят о нем! Что же, сейчас он ещё больше поразит её:
— Так. А знаешь, куда в этот раз лежит мой путь? Я лечу на Турлан. Я несусь туда за трофеем, которым не может похвастаться ни один охотник — за головой турланского вепра!
Марк остановился, ожидая восторженного «ух ты!», но вместо этого в рубке повисла долгая пауза. Марк выжидательно глядел на маленькую сидящую фигурку, пытаясь понять такую странную молчаливую реакцию девушки.
— Включи освещёние, — попросила Дюймовочка, прервав паузу.
Рубка мягко осветилась, свет моментально выдавил из неё бесконечность Вселенной. Вид Дюймовочки не понравился Марку: она сидела, обхватив себя, словно от холода, руками за плечики, прижав подбородок к груди. Бледное личико её было грустно, нет, скорее даже печально.
— Великий Охотник Зверобой, — звенящим голоском произнесла Дюймовочка, особенно выделив первое слово, — позволь мне сказать тебе кое-то. Выслушай меня, не перебивая, пусть много из этого уже известно тебе.