Чтение онлайн

— Я не знаю. Она была наркоманкой, и я знал ее, только когда она была под кайфом, — его губы сжались от злости, и я мгновенно почувствовала себя виноватой.

— Прости.

Хантер посмотрел на меня.

— За что?

Я пожала плечами.

— За то, что ты рассердился из-за этого.

Хантер улыбнулся.

— Ты спросила, поэтому я ответил тебе. Тебе не за что извиняться. Если бы я не хотел рассказывать тебе, то не стал бы этого делать.

Я прикусила губу, и Хантер заметил это.

— Когда ты в последний раз видел ее?

Хантер вздохнул и провел своей великолепной, талантливой рукой по волосам.

— Около пяти лет назад. Папа только начинал становиться на ноги. Я заканчивал школу, а она просто появилась из ниоткуда под хрен знает чем и попросила у отца денег. Сказала, что они нужны ей, чтобы заплатить арендную плату. Сказала, что станет чистой и обещала быть лучшей матерью. Отец клюнул на это и дал ей двадцать тысяч, чтобы помочь встать на ноги. Она обещала связаться в течение месяца, но с тех пор мы больше не слышали о ней. Через шесть месяцев отец решил переехать из родного города в Плимут, подальше от центра Лондона. Думаю, отец боялся, что она снова вернется и будет давать больше обещаний и просить еще больше денег. Я согласился, что нам нужно разорвать все связи. Мы помогали не ей, а ее зависимости.

Я грустно улыбнулась Хантеру.

— Она всегда была такой? Я имею в виду... ты когда-нибудь видел ее хорошую сторону?

На мгновение Хантер засмотрелся на ручей. Он выглядел таким потерянным. Его жесткие, иногда игривые черты лица были заменены чертами потерявшегося маленького мальчика.

— Я помню, как она читала мне, когда я был маленьким мальчиком. А еще, как она делала бабочек.

Я улыбнулась.

— Бабочек?

Хантер усмехнулся и посмотрел на меня.

— Да, бабочек. Она любила их. Говорила, что они прекрасные создания. Она любила весну и лето, потому что тогда можно было встретить довольно много бабочек. Она рисовала их и вешала картины на мою стену. Думаю, отец сказал бы, что это было как терапия для нее, — он посмотрел на меня. — Дело в том, что она страдала от депрессии довольно долго, — я кивнула, и он продолжил смотреть на ручей, его лицо было бесстрастным. — В конце концов, она начала принимать антидепрессанты, которые затем привели к приему снотворных, потому что она не могла спать из-за них, а затем это привело к более запрещенным веществам. Мои родители постоянно ссорились, и, в конце концов, мама ушла. Думаю, к тому времени, она спала с дилером.

— Сколько тебе было?

Хантер немного склонился.

— Мне было около десяти. Довольно взрослый, чтобы все замечать, но не достаточно, чтобы понять.

Я вздохнула.

— Я сожалею.

Хантер оглянулся на меня.

— Знаешь, как это бывает. У нас у всех есть прошлое, верно? Просто каждый самостоятельно выбирает, как справиться с этим.

Я улыбнулась.

— Верно.

Хантер вздохнул, и я почувствовала себя действительно плохо из-за него. Я положила руку на его плечо и улыбнулась, когда он посмотрел на меня.

— Почему ты спросила меня о моей маме?

Я отвернулась и пожала плечами.

— Думаю, мне любопытно, — я закрыла глаза, думая, что это была чушь, и, может быть, я должна была позволить своим стенам немного пасть вниз и быть честной. — И я скучаю по папе.

Краем глаза я заметила, что Хантер немного передвинулся ко мне. Он схватил меня за руку и переплел наши пальцы. Это был небольшой жест, но он заставил мое сердце дрогнуть.

— Каким он был?

Улыбаясь, я смотрела на ручей.

— Он был лучшим отцом, о котором любая девочка может только мечтать. Он обожал меня. Все, чего бы я ни захотела, он давал мне, даже если я не просила, — я улыбнулась, вспоминая о нем. — Знаешь, каждую пятницу папа всегда возвращался с работы в два. Он стопроцентно стоял у ворот и ожидал меня из школы. Я любила каждую пятницу. Он брал меня за руку, усаживал в машину и отвозил в кафе-мороженое за тридцать километров от места, где мы жили. Я обычно спрашивала: «Почему нам нужно так долго ехать за мороженым?» А он отвечал: «Потому что это лучшее мороженое во всей Великобритании, а я хочу только лучшего для моей Эйджей».

Вдруг широкая улыбка исчезла с лица Хантера.

— Он называл тебя Эйджей? Черт, Айден. Прости. Я не знал.

Я покачала головой.

— Именно я проговорилась в ночь, когда мы познакомились. Ты же не знал. Кроме тебя, он был единственным, кто когда-либо так называл меня. Мой отец был единственным, кому это было позволено.

Улыбка Хантера вернулась.

— И мне?

Я толкнула его в плечо.

— Ты не оставил мне выбора. Как только ты что-то начинаешь, то становишься одержимым.

Хантер приподнял бровь.

— Я?

— Да, ты как Джекил и Хайд. (Примеч. Персонаж из готической повести шотландского писателя Роберта Стивенсона).

Хантер отстранился и посмотрел на меня как на сумасшедшую. В следующую минуту он набросился на меня, начав щекотать. Сначала это были мои ребра, а затем он опустился на мою талию. Довольно скоро я не смогла дышать.

— Хантер... остановись... пожалуйста! — я умоляла, смеясь так сильно, что думала умру.

— Пока ты не заберешь свои слова обратно.

Я показала язык.

— Нет.

Хантер усилил щекотку.

— Возьми свои слова обратно, Эйджей.

Слово «нет» было опять на кончике моего языка, но его щекотка была пыткой. Это пригодилось бы Секретной службе, которая выпытывает ответы у людей. Просто загоните того в комнату и водите пером подмышкой, пока они не ответят. Настоящая пытка!

— Хорошо, хорошо. Беру свои слова обратно!

Щекотка мгновенно прекратилась, заставив меня проглотить огромной поток воздуха. Я пришла сюда, чувствуя, что мой мир разрушается, но десять минут спустя сексуальный парень положил этому конец.

— Спасибо, — не подумав, сказала я.

Хантер нахмурился.

— За что?

Я пожала плечами и отвернулась, чувствуя, как мои щеки краснеют.

— Я не знаю. За то, что был здесь... со мной... сейчас.

Боже, теперь я заикалась.

Я почувствовала его руку, поднявшую мой подбородок. Медленно, но верно, Хантер привлек мой взгляд к себе.

— Я здесь, потому что хочу этого.

Моя внутренняя борьба возобновилась. Одна половина меня хотела уступить этому мужчине и позволить ему увлечь меня с диким забвением. Другая половина хотела бороться с ним на каждом шагу.

Он смотрел прямо в мои глаза, будто я была единственной девушкой в мире. Почему он так поступает со мной? Почему заставляет меня чувствовать?

Мы оба смотрели друг на друга дольше, чем это было необходимо. В какой-то момент, один из нас, похоже, должен решить либо сделать первый шаг, либо отстраниться. Поэтому, я решила посмеяться и сделать второе.

— Все лучше, чем тот званый вечер, — я указала в сторону, где проходила вечеринка.

Да, называйте меня романтиком.

Хантер засмеялся, но клянусь, что увидела намек на разочарование в его глазах.