Чтение онлайн

— Нет, не выйдет.

Я пыталась сохранить лицо. Я отчаянно хотела Хантера, но знала, что пока в его голове были мысли об отце и мне, он никогда не сможет пережить это. Я спасала его и себя от душевной боли в будущем. Несмотря на тот факт, что его потеря убивала меня, я знала, что он хотел, чтобы я отпустила его. Я должна была дать ему это хотя бы потому, что так поступают лучшие друзья.

Поэтому, несмотря на то, что мое сердце болело так, как никогда в жизни, я взяла Хантера за руку и сказала ему, что он свободен. Я пожелала ему обрести счастье и все то, что он когда-либо желал себе сам. Потому что я заботилась о нем, потому что он был моим другом, и потому что я любила его больше всего на свете.

Как только Хантер услышал мое принятие, он ушел. Но, сколько бы я ни делала счастливое лицо, это не уняло той несравнимой боли, которая появилась, когда я потеряла единственного мужчину, которого когда-либо действительно любила.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней... не в состоянии осознать, как моя жизнь оказалась такой. Все, что я когда-либо хотела — это счастливая, любящая семья. Хантер был ею.

И я потеряла его.

Год спустя

После нескольких недель плача и хандры дома, Кристиан дал мне пинок под задницу и сказал перестать быть мямлей. Я должна была начать новую жизнь и он хотел убедиться, что я сделаю это, потому что он никоим образом не собирался стоять и наблюдать, как я превращаюсь в пустую оболочку. Его слова были тем, в чем я нуждалась. Если бы не Кристиан, то я бы, наверное, все больше и больше погрязала бы во всем этом, пока в один день просто бы не исчезла бесследно.

В конце концов, я наняла агента и позволила продать прессе всю свою душещипательную историю. Она сказала, что в моих интересах высказаться самой, чтобы люди услышали мою сторону — правду. Не домыслы, не догадки, а мою историю. Что на самом деле происходило за дверями резиденции Пирсонов.

Моей матери диагностировали шизофрению. У нее была довольно тяжелая форма, которая передалась от бабушки. Все, что я знала о ней — это то, что она умерла от сердечной недостаточности через пару лет после моего рождения. Моя мама явно не хотела раскрывать мне эту важную часть информации. Она хорошо это скрывала. На самом деле слишком хорошо. Она принимала лекарства, и никто из нас этого не знал. Порой она не принимала таблетки или запивала их алкоголем, и, очевидно, именно тогда она нападала на меня. Я была ее паранойей. Она считала, что я задумала что-то против нее. Должна признаться, это также заставило меня задуматься о моем дяде Пите. Он всегда был немного странным. Это заставило меня задаться вопросом, передалось ли ему это также через гены. Конечно, узнав все, я волновалась, что это может передаться по наследству и мне, но мой врач сказал, что несмотря на мою историю и то, что я страдала посттравматическим стрессовым расстройством, я была здоровой, как и любой другой человек. Это была отличная новость, которая заставила меня задуматься о моей жизни в целом. Так началась моя карьера в качестве писателя.

Рассказав свою историю, я вернулась в колледж и приступила к выпускному классу. В свободное время я писала и, в конце концов, приняла предложение издательства.

Десять месяцев спустя моя мать предстала перед судом за покушение с целью убийства. Слушание длилось три недели, и это были три недели ада. В день вынесения приговора, моей матери дали срок и признали частично вменяемой. Она должна была отсидеть как минимум двенадцать лет, прежде чем у нее появится шанс на досрочное освобождение. И теперь она отбывает срок в психиатрической тюрьме.

Пресса, конечно же, почувствовала жареное и снова напомнила мне обо всем. Я испугалась, что это заставит меня отступить, но еще один нагоняй от Кристиана воодушевил меня жить дальше. Мы больше не живем вместе. Дом, мой трастовый фонд и все другие активы, которыми некогда владела моя мать, перешли мне, и я стала очень богатой женщиной. В конце концов, я продала свой семейный дом. Хоть он и хранил хорошие воспоминания, но также был наполнен и очень плохими. Из-за этого у меня разбивалось сердце, но пришло время двигаться дальше.

Я узнала, что Роберт был главным зачинщиком в составлении плана моей смерти. Он имел наглость болтать, будто я изменяла ему и поэтому заслужила все, что получила. Последнее, что я слышала, что его отец пронюхал о его внеучебной деятельности с моим участием и был так смущен, что отправил своего сына к тетке в Америку. Я была рада услышать это, потому что, наконец, он на самом деле оставил меня в покое.

К счастью, в итоге все снова затихло, но кое-что оставалось постоянным — я скучала по Хантеру так, будто он был моим последним вздохом.

В прошлом мае я сдала экзамены и показала блестящий результат. Вскоре мне предложили работу в Лондоне в отделе по расследованию убийств. Я проработала там уже три месяца, а моя книга готовилась к публикации. Все было замечательно, кроме одного.

Вернее, одного человека.

Я не слышала о Хантере с того дня, как отпустила его. Я также не слышала о Мейсоне, но и не ожидала этого. Несмотря на то, что отпустила его, я все никак не могла унять гнев, клокочущий внутри меня при мысли о том, что он даже не попытался бороться за нас. Знаю, именно я отпустила его, но он даже не попытался. Я держалась за эту ненависть, потому что это была единственная эмоция, с которой я могла справиться.

Я пыталась ходить на свидания с другими, но никто не мог сравниться с Хантером. Даже близко. Я всегда обнаруживала, что сравниваю их с ним. Всегда пыталась найти в них что-то, что обеспечило бы мне связь с ним. Я просто ничего не чувствовала. Я была обречена навсегда остаться в одиночестве, потому что просто не могла забыть этого чертового мужчину... неважно насколько сильно старалась.

Я была в полицейском участке и собиралась пойти домой. Собрала свои вещи, попрощалась со всеми и направилась на выход, когда увидела, что... через входные двери прошел... Хантер. Увидев его, мое сердце мгновенно забилось вновь, но это было не все. Под руку рядом с ним шла потрясающая женщина. Она была блондинкой, как я, и с голубыми глазами, как у меня. Она даже была немного похожа на меня.

Я сразу же остановилась как вкопанная, и именно тогда Хантер впервые посмотрел на меня. Его челюсть отвисла, и некоторое время мы просто стояли и смотрели друг на друга. Тот же самый взгляд, в котором хранилось так много обещаний. Тот же самый взгляд, который преследовал меня день и ночь.

Наконец, преодолев шок, я шагнула вперед, и Хантер сделал то же самое. Он улыбнулся, и в эту секунду его подруга заметила меня.

— Айден, какой сюрприз.

Я увидела хмурый взгляд его девушки, а затем на ее лице сразу же отразилось понимание. Конечно же, она знала обо мне. Каждый знал. Сейчас вся моя душа была обнажена миру. Как только выйдет моя книга, весь мир узнает мою правдивую историю.

— Что ты делаешь в этих краях? — я широко улыбнулась, хотя мое сердце, казалось, было раздавлено.

— У Салли украли кошелек в кофейне в Беркли. И мы пришли сюда, чтобы сообщить об этом.

Я посмотрела на Салли, ее лицо ничего не выражало.

— Мне действительно очень жаль.

Хантер улыбнулся и осмотрел мой наряд. На мне был синий костюм с юбкой, белой блузкой и высокими каблуками. Я заметила, как его взгляд задержался на моих ногах, и от этого почувствовала огонь, разгорающийся внутри меня. Он выглядел как всегда восхитительно со своими темными волосами, зелеными глазами и в дорогом сером костюме. Без сомнений, сейчас он работал в фирме своего отца.