Чтение онлайн

— Он парень, и ему нравятся женщины. Все просто. — Я жестом показываю на карты. — Начинай.

Она берет одну карточку, читает ее, потом берет другую, потом еще одну, а потом с раздражением откладывает их в сторону.

— Будет не очень весело, когда нас будет только двое. Большинство заданий рассчитаны на групповую игру. Давай просто расскажем правду. Почему ты не дал мне снять джинсы?

Потому что мне пришлось бы вырубить четверых парней, а я не настолько крут.

— Если бы я знал, что ты собираешься сделать до того, как снимешь топик, я бы остановил тебя раньше.

— Это не отвечает на вопрос, Тео. — Она наклоняется, чтобы налить мне рюмку. — Надеюсь, я не опозорила тебя перед твоей семьей.

— Опозорила? Твоя челюсть оказалась бы на полу, если бы ты услышала, что мы делали на протяжении многих лет. В твоих девочках нет ничего постыдного, поверь мне. — Я отпиваю глоток из бутылки, вопрос о ее прошлом вертится на кончике моего языка. Он так и остается незаданным. Она отгораживается от меня, когда я начинаю приставать, а я еще не готов к тому, чтобы этот вечер закончился. — Как ты узнала, что Нико поддастся на нежность?

— Я понятия не имела. Не смейся, но он меня немного пугает. Я волновалась, как он отреагирует, если я сделаю что-то, что ему не понравится. — Она свела брови вместе. — Я даже не уверена, что произошло. Он производит впечатление мужчины, которому нравятся уверенные в себе, сексуальные женщины, и я ожидала, что он будет смеяться.

— Я тоже. Тебе не нужно его бояться, понимаешь? Он напряжен, осторожен и наполовину высокомерен, но он хороший парень, как только ты узнаешь его получше. Тот трюк с разумом, который ты провернул с ним? Проделай это со мной. Я хочу знать, как ты меня видишь.

Я провел тонкую линию на песке в наших с Талией отношениях. Я стараюсь держаться правой стороны, безопасной стороны, но эта просьба… она точно по другую сторону, в опасной зоне. Я играю со своей гребаной удачей, но я беззащитен перед собственным любопытством.

— Возвращаемся к заданиям? — Она хихикает, отставляя пиво в сторону. Забава исчезает с ее лица, когда она втягивает нижнюю губу между идеально ровными, белыми зубами. — Для тебя секс — это приключение. — Она откидывает массу вьющихся локонов на одно плечо, и воздух вокруг нас наполняется сексуальным напряжением, когда она переползает к тому месту, где сижу я, и наши лица оказываются на одном уровне, всего в нескольких дюймах друг от друга. — Тебе нравятся дикие девушки, — произносит она, сжимая в кулаке мою футболку.

Медленным, чувственным движением она перекидывает одну ногу через мою, упираясь коленями в диван по обе стороны от моих бедер, спина выгнута дугой, губы касаются моего уха. Она перекладывает мои руки на свои бедра, и я не могу удержаться, чтобы не прижаться к ней.

Меня больше нет. Меня окутывает толстое, тяжелое одеяло похоти, которое обволакивает мою кожу так плотно, что трудно дышать.

— Ты хочешь, чтобы они скакали на тебе, стонали так громко, чтобы практически кричали. Ты хочешь, чтобы они напрягались, чувствуя, как горят их мышцы от усилий. Ты хочешь, чтобы они боролись с изнеможением, пока не заставят тебя кончить.

Ее слова звучат задыхаясь, почти напряженно. Думаю, образы, которые она вызывает в моей голове, действуют на нее так же сильно, как и на меня. Уверен, она чувствует, как мой твердый член упирается в нее, когда она крутит бедрами, прижимаясь клитором к молнии моих джинсов, зрачки раздуваются, возбуждение на высшей точке.

Господи…

Мои яйца посинели, блять, навсегда.

Это была плохая, плохая идея. Я настолько тверд, что мой член может пробить гребаный бетон, как молот Тора.

Я сжимаю пиво сильнее и представляю, как бросаю бутылку через всю комнату, чтобы освободить руки и накрыть лицо Талии. Я представляю, как вплетаю руки в эти густые темные кудри и просовываю язык в ее теплый шелковистый рот, но не делаю этого.

Я просто продолжаю сжимать пиво с такой силой, что пальцы болят, пока она смотрит на меня в течение трех ударов сердца. А потом молчаливый смелый взгляд превращается в широкую улыбку — зубы и все остальное, — и она соскальзывает с моих колен.

— Как это было? — спрашивает она на выдохе, глаза блестят.

— Довольно близко к раю, — признаю я, во рту пересохло, сердце колотится. — Моя очередь.

Почему? Какого хрена я это сказал? Я должен допить пиво, встать и запереться в своей спальне, но нет… Я лучше поиграю с огнем.

И я не просто обожгусь.

Я превращусь в гребаный пепел.

Талия отходит в угол дивана, ожидая моего хода и нетерпеливо ерзая. На мгновение я замираю, раздумывая, хотя знаю, что не отступлю.

Я провожу долгим, подробным взглядом по ее телу, с легкостью снимая с нее темный топ, теперь я знаю, какой рай она скрывает под ним. Я быстро двигаюсь, продеваю пальцы в петли ремня на ее джинсах и притягиваю ее ближе, наслаждаясь видом ее распростертой на диване, с широко раздвинутыми ногами.

Она выглядит готовой.

Желающей.

Это пытка…

Мое лицо находится прямо над молнией ее джинсов, когда я закидываю ее ноги себе на плечи, вдыхая ее пьянящий, сладкий аромат. Я приподнимаю тонкую ткань ее топа, пока она еле прикрывает соски, а мои пальцы поглаживают ее ребра. Она вздрагивает, когда я провожу губами по ее животу.

— Есть разница между жестко и быстро, девочка.

Я опускаю руки ниже, к ее талии, захватываю мягкую плоть и переворачиваю ее, мои движения быстры, но точны, вырывая из ее губ полувсхлип-полустон.

Ей определенно нравится грубость.

Как только она оказывается на животе, я накрываю ее тело своим, переползая через красавицу, губами касаюсь ее шеи, ее волосы щекочут мне лицо. Я прижимаю одну руку к ее голове, заставляя прижаться щекой к подушке.

Мои мысли не сходятся. Каждый раз, когда я выравниваю одну из них, она рассыпается, разбрасывая остальные, и мой мозг превращается в гудящую кашу густого и липкого вожделения. Первобытная, животная потребность взять, потребовать и похоронить мой член глубоко внутри нее разрушает мое самообладание.

— Ты справишься с грубостью? — шепчу я, впиваясь пальцами в ее тазовую кость, моя грудь напряжена.

Это самая опасная игра, в которую я когда-либо играл. Мы подвыпившие, горячие и возбужденные. Ошибка висит в воздухе, давя на нас со всех сторон… и это единственная причина, по которой я призываю свое рациональное мышление и отступаю. Я ни за что не стану трахать ее, если она не может дать мне четкого, трезвого согласия.

— Было близко? — спрашиваю я, стараясь, чтобы тон моего голоса не показал, насколько нестабильно я себя чувствую.