Чтение онлайн

Чувствовал, как от восторга размахиваю руками и ногами, но их совсем не видел. Ощущал свое тело, но для взгляда оно оставалось незримым.

Резко свернул к трассе. В лицо ударил порыв ветра. Как же было хорошо и приятно.

Мир начал обретать формы и цвета. Вот уже стали различимы деревья и машины на дороге. Огонь остался позади. Появились звуки. Гул ветра и вой сирены. В сторону Милой горки через лес по грунтовой дороге мчались две пожарные машины.

Но не они меня тогда заинтересовали. По трассе вздрагивая и дёргаясь - видно водитель жал педаль газа до упора - полз старенький "Жигулёнок". Машину окутывало яркое сияние.

"Это они были на Милой горке, - сообщил "чёрный".
– Это они подожгли лес, а теперь убегают. Но мы можем их остановить".

Тогда я был ребёнком. Скромным, застенчивым, даже, не побоюсь этого слова, трусливым мальчиком, и вот мне предлагают стать героем. Как тут отказаться? Никто не смог бы.

"Летим!"

Стремительно спикировал вниз и словно призрак пролетел сквозь переднюю часть "Жигули". Даже успел заметить закипевшую воду в радиаторе и движение поршней перед тем, как вновь взмыл вверх и плавно поплыл над машиной.

"Вот и всё, дело сделано".

"Жигулёнок" заглох. Теряя скорость, прокатился ещё пару десятков метров и остановился. Водитель тщетно крутил ключ зажигания, а пассажиры - их было трое: две девушки и парень - пытались отпереть двери. Но "Жигулёнок" ни в какую не хотел их отпускать.

А на встречу нерадивым пленникам ехала милицейская машина.

"Теперь они не уйдут, получат по заслугам", - заверил "чёрный", а я повернул в сторону Малоречья.

Долго ещё летал над городом. Какое это наслаждение! Щемящее, невероятно трепетное чувство свободы. Хотелось только летать. Быстрее и выше.

"Тебе пора возвращаться".

Голос "чёрного" нарушил безмятежное спокойствие. И тут словно бомба в голове взорвалась. Ведь в лесу остались мои друзья - Игорь и Ира - и брат Серёжка!

"Назад! Быстро! Им нужна помощь! А вдруг уже поздно?!"

Хотелось кричать, но голоса не было.

И вновь меня утешил "чёрный":

"Не бойся. С твоими друзьями и братом всё хорошо. Они в безопасности".

"Кто ты?"

"Путешественник, потерпевший крушение, но благодаря тебе, теперь могу продолжить свой путь".

Я увидел свой дом. Летел над ним невысоко, всего в метрах пяти над крышей. От ветра колыхались яблони в саду, яркие цветы на клумбах тянулись ко мне, а по-над землёй стелился реденький дым.

На пороге дома стояла бабушка. Чуть сгорбленная, невысокая и седая. Другой её и не помню. По улице спотыкаясь бежали Игорь, Ира и Серёжа.

"Благодаря мне?
– озадачено переспросил у "чёрного".
– Я же ничего не сделал?"

"Твой крестик, - сразу же ответил он.
– Мне не хватало крупицы золота. Но не беспокойся. Она столь мала, что ты и не ощутишь разницы. Но мы заговорились, а бабушка твоя начинает тревожиться".

А ведь и вправду, ребята уже до неё добежали и наперебой рассказывали о пожаре, а баба Вера прижимала руки к груди и нервно вертела головой.

"Прощай", - вымолвил "чёрный".

Я ничего и подумать не успел. На миг словно глаза закрыл, и вот уже в саду под яблоней лежу. Дышать легко, сам чистенький, на сон клонит - словно и не было никакого пожара.

Как же бабушка плакала, когда меня увидела. Целовала, бранила и опять целовала. А ребята пялились удивлёнными глазами, словно спрашивали: "Как ты тут оказался?" Что я мог им сказать? Правду? Мал был, но всё равно понимал, что никто моему рассказу не поверит. Соврал, что бежал следом, а чтобы сократить путь, пролез под забором и рванул через сад.

На следующий день уже вся округа рассказывала, как малореченские шалопаи, перебрав самогона, подожгли Милую горку. Из-за жары лес вспыхнул в мгновение ока, но пожарные молодцы, среагировали быстро, и к утру следующего дня огонь был потушен. Поджигатели попытались скрыться с места преступления на автомобиле, вот только машина оказалась старой и далеко увезти их не смогла.

После случившегося бабушка ещё долго не спускала с меня и Серёжки глаз, потому-то только через восемь дней мы смогли попасть к паровозу. А его там уже не оказалось. Пустой тупик - и всё.

Ребята удивлённо кружили по шпалам, гадая куда делся "чёрный". Да и я не отставал, усердно делал вид, что не знаю этого и тоже придумывал разные по большей части глупые версии.

А ещё спустя неделю мы разъехались по домам. На носу был сентябрь.

В первый же учебный день Вася Санюк вновь полез задираться, но только на этот раз получил отпор. Да ещё какой! Я разбил ему нос и поставил синяки под глазами. Произошло всё это прямо в коридоре на перемене. Думал, родителей к директору вызовут, на учёт поставят, но нет. Весь класс стал на мою защиту! И через три дня Санюк к нам уже не вернулся, перевели в другую школу.

После каникул я стал смелее, а ещё разговорчивее и веселее. Появилось много друзей, на меня стали обращать внимание девочки. Как на парня, замечу, а не как на куклу для издевок.

И учёба пошла вверх. Из постоянного середнячка перешёл в ряды твёрдых отличников.

Школу окончил с золотой медалью. Без особых проблем поступил в институт и там вновь встретился с Ирой Чурик. Ах да, забыл упомянуть, что после того злополучного лета наши дороги с близняшками разошлись.

По окончанию института мы с Ириной сыграли свадьбу.

Жизнь наша шла мирно и счастливо. Хорошая высокооплачиваемая работа, во время отпусков - отдых на курортах. Я даже занялся исполнением своей давней мечты - начал писать рассказы.

Наши дети выросли, появилась ватага внуков, а мы с Ириной состарились, но всё ещё были вместе и счастливы.

Кто-то скажет, ну и чего же ты кряхтишь, старый пень, и за "ствол" хватаешься? Просто со старостью приходится чаще отдаваться мыслям, чем действиям, силы уж не те, и вот к чему я пришёл.

С момента расставания с "чёрным" жизнь стала совсем иной. Все прошедшие десятилетия какие-либо проблемы проходили мимо меня и моих родственников. Случались мелкие коллизии, но они всегда заканчивались хорошо и выглядели как лёгкое разнообразие повседневности.

Все мои мысли и рассуждения привели к очень интересному выводу. Знаете, почему жизнь прошла так плавно? Да потому что я всё ещё маленький мальчик и лежу в кабине паровоза. Сплю и тихо умираю, надышавшись дыма, а "чёрный" навевает сон, дарит мне то, чего уже не увидеть и не ощутить на яву.

Вот только самые яркие и живые картины в моей памяти рождаются из воспоминаний детства, до близкого знакомства с "чёрным". Всё что происходило потом, запечатлелось лишь как свершившиеся факты. Ощущение счастья с годами стало слишком размытым и обыденным. Проблем нет, и оно потеряло всю свою ценность.