Чтение онлайн

— Господи, милая, твои волосы… — он замолчал, расчесывая пальцами мои поврежденные локоны. — Кто это сделал? Это…

— Блэр, — выкрикивает Коди из дверного проема, кивая в сторону зеркал. — Держись от него подальше, сучка, — читает он написанное красной помадой.

Разбрызгиватели выключаются, и здание внезапно покрывается мрачной, трагической тишиной. Конор отпихивает Коди в сторону, освобождая место для мистера Финча, который останавливается в двух шагах, оценивающим взглядом осматривая сцену.

— Мисс Харлоу, вам нужна медицинская помощь?

Я качаю головой, стискивая зубы, когда Кольт хватает мои запястья и помогает мне подняться с пола. Он подхватывает меня под подбородок, но останавливается, чтобы не обхватить меня руками.

— Мия, твоя спина… тебе нужно показаться медсестре.

— Я в порядке. У меня дома есть крем от ожогов. — Я смахнула слезы, делая успокаивающий вдох, но крошечные речки потекли по щекам, несмотря на мои усилия сдержать жалкое хныканье. — Вы можете отвезти меня домой?

— Я вынужден настаивать…

— Вы ее слышали, — прервал мистера Финча Коди. — Она хочет домой, значит, она поедет домой. А вам лучше убедиться, что Блэр не будет здесь в понедельник.

— Блэр Фицпатрик? Это она… — он жестом показал на меня, покрутив пальцем в воздухе: —…сделала это?

— Я не знаю. Я никого не видела.

— Ты знаешь, что это была она, — говорит Коди, его голос на один уровень ниже крика. — Она психопатка. Не дай ей уйти от ответственности.

— Это мое слово против ее. Свидетелей нет. Хочешь угадать, сколько людей подтвердят, что она была с ними на другой стороне кампуса? — я прижимаюсь лбом к его груди. — Просто, пожалуйста, отвези меня домой.

***

— Как думаешь, Талия или Кэсс могли бы немного поправить ее волосы? — Конор спрашивает своих братьев, когда Коди паркуется на моей подъездной дорожке.

— Я сделаю это сама. — Я поднимаю голову с колен Кольта. — Спасибо, что привез меня домой.

Блэр уже не в первый раз портит мои волосы. В начальной школе она постоянно засовывала в них жвачку, а в детском саду гонялась за мной с ножницами, отрезая все, что попадалось ей между лезвиями. Она и кожу мне порезала. В этот момент вошла учительница и обнаружила, что я прячусь в углу, истекая кровью и плача, а мои волосы разметались по полу.

— Надеюсь, ты не думаешь, что мы оставим тебя здесь одну, — говорит Кольт, сжимая мою руку. — Мы останемся.

— Нет, не останетесь, потому что я не останусь. Я обещала Нико, что возьму несколько вещей и останусь с ним на ночь.

— Подожди, пока он не услышит, что эта сука сожгла твои волосы, — говорит Коди, выходя из машины, чтобы открыть заднюю дверь. — Да он с ума сойдет. — Он берет меня за руку, помогая выйти.

— Он не узнает. Обещай, что не скажешь ему, — умоляю я, когда мы входим в мой дом.

— Почему, черт возьми, нет? — спрашивает Конор, подбегая к холодильнику. — Думаешь, он не заметит, что твои волосы стали вдвое короче? — он вытаскивает упаковку сыра и забирается на кухонную стойку.

— Я что-нибудь придумаю.

— Зачем? — требует Коди, прислонившись к шкафам рядом с Конором. — Он что, придурок? Ты его боишься?

— Что? Нет, конечно, нет, но он… он… — я осекаюсь, вспомнив, что Нико сказал сегодня утром. Не упоминай о колледже, если это не обязательно. — Он не останется со мной, если я начну создавать бессмысленные проблемы.

Для него это слишком по-юношески, а я твердо решила держать свои учебные проблемы подальше от его ушей.

— Он должен знать, Мия.

— И как это поможет? Мои волосы не отрастут, если я расскажу ему. Блэр не перестанет ревновать, Брэндон не перестанет думать о том, как затащить меня в свою постель, а Нико будет сомневаться, не слишком ли велика разница в возрасте в десять лет. Я только получила его, Коди, — бормочу я, стоя на месте, как сирота. Братья Хейс верны до мозга костей, и ложь, а точнее утаивание информации от моего имени, — это не то, к чему тройняшки отнесутся легкомысленно. — Пожалуйста, — шепчу я. — Я не хочу потерять его спустя два дня.

Три пары глаз молча изучают меня. Коди трет лицо, выдыхая тяжелый вздох, и они обмениваются взглядами.

— Мы согласимся на любую историю, которую ты придумаешь, при одном условии, — говорит он, отталкиваясь от столешницы, чтобы обнять меня. — Помедленнее, хорошо? — он чмокает меня в макушку. — Ты слишком быстро влюбляешься в него, Жучок.

Мой рот открывается, чтобы возразить, но противоречие застревает на выходе. Я влюбляюсь в Нико. Медленно, но верно, начиная с вечеринки в честь Весенних каникул почти два месяца назад, и с тех пор я не останавливаюсь.

— Я постараюсь, — говорю я, но не думаю об этом.

Нико делает меня цельной. Счастливой. Зачем мне подавлять это? Потому что это слишком быстро? Потому что мы только начали встречаться? Да, но мы проводим время вместе уже несколько недель. Я знаю о нем больше, чем о собственной сестре.

— Я приму душ, и мы посмотрим, что я могу сделать с этим. — Я показываю на свои волосы. — Чувствуйте себя как дома. Я ненадолго.

Кофеварка начинает работать, прежде чем я запираюсь в ванной. Я снова плачу, когда мои поврежденные волосы хрустят в моих пальцах. Я мою их три раза, чтобы избавиться от горелого запаха, а когда заканчиваю, слив оказывается засоренным. Чтобы собрать волосы на полу в душевой, мне требуется две попытки.

Моя спина покраснела на месте прожженной блузки, но волдырей, к счастью, нет. Несколько слоев крема ничего не исправят. Я влезаю в шорты и прижимаю полотенце к груди, мои щеки разгорелись, когда я на цыпочках вошла в гостиную.

— Я не могу дотянуться, — говорю я, глядя между тройняшками. Они все пьют кофе, уютно устроившись в моей гостиной. Я протягиваю крем от ожогов. — Не могли бы вы…

— Иди сюда. — Коди протягивает руку. — Ты не можешь позволить Блэр избежать наказания, Жучок. Черт… — шепчет он, голос густой от эмоций, пока разглаживает крем. — Как, черт возьми, ты объяснишь это Нико?

— Я солгу, но только немного.

ГЛАВА 25

Мия

Уже половина восьмого, когда Нико возвращается домой с высокой стопкой еды на вынос. Я сижу за его пианино и играю все, что приходит на ум, а слезы уже не текут по моим щекам. Это просто волосы, и не в первый раз, когда я их теряю.

Как бы плохо это ни звучало, я привыкла к издевательствам. Это больно, но после многих лет страданий я знаю, чего ожидать. Я плачу и иду дальше, потому что что еще я должна делать? Постоять за себя — это значит обнять унитаз и получить еще больше боли, так что проще промыть и повторить.