Чтение онлайн

– Бля***! – Мирон дёрнулся, закрыл глаза, и губы его растянулись в самой возбуждающей ухмылке, он захрипел, а потом и вовсе рассмеялся. – Тысячу лет по мордасам не получал.

– Могу повторить! – орал Сева, отчаянно пытаясь снять с себя балласт, но Катерина сквозь истерику пыталась унять друга, не сводя взгляда со звереющего на глазах Королёва.

– Мирон! Всё хорошо, я уведу его сейчас! Не трогай его, только не трогай…

Королёв быстрого сдёрнул Катерину со спины Батюка, пока тот не скинул её на землю и оттолкнул нас подальше. Растер покрасневшую скулу, оскалился и в один миг скрутил Севу, предостерегающе выставив одну руку, останавливая наш с Катей порыв броситься к ним. Его взгляд стал темным… А я знакома была уже с этим тяжелым, опьяненным гневом взглядом… Бесполезно было его останавливать, Королёв не успокоится…

***

– Тебе чё надо от девчонки? – хриплый голос Мирона не испугал меня, а заставил выдохнуть, выпуская жгучий страх, что сковал меня полностью. А через мгновение его рука перехватила моё запястье и выдернула из-под натиска Зиновия Александровича, что наваливался на меня всем своим весом, припечатывая к холодной стене. Мелкая стеклянная крошка, которой была покрыта поверхность стены школы, больно врезалась в кожу, но, как только Мирон выдернул меня, стало легче. Мой спаситель оттолкнул меня в сторону и бросился на обидчика, нанося ему точные удары вновь и вновь, пока тот не рухнул на землю. Но и этого Мирону было мало. Он оседлал его, вжимая в грязную лужу, что вечно скапливались на заднем дворе школы и продолжал бить. Королёв хрипел от душащего его гнева, а правая рука двигалась так быстро, что страшно стало.

– Мироша! – кричала я, падая навзничь, чтобы заглянуть в его глаза. Васильковое поле превратилось в бездонную тьму, зрачки расширились, а из рта вырывался нечеловеческий рык. Лишь увидев меня слишком близко, он замер, боясь задеть. – Он сейчас встанет и побежит отсюда, а мы с тобой пойдём гулять…

– Слышишь, ей семнадцать! – Мирон нагнулся к моему учителю физкультуры практически нос к носу. – Ты завтра же пойдёшь и напишешь заявление на увольнение, а ещё покаешься, что привиделось тебе все. А когда упал с лестницы, так сразу голова прояснилась, и ты вспомнил, что Сладкова и на пушечный выстрел не приближалась к тебе! Ясно? Ясно? Ясно? Ясно? – монотонно повторял Королёв, пока практикант, чье лицо было залито кровью, не закивал в знак согласия. – Еще раз тебя увижу рядом с ней, яйца вырву! И поверь, это не речевой оборот…

Королев наконец-то отпустил его и смотрел вслед убегающему парню до тех пор, пока тот не скрылся в роще. Вздохнул, а потом резко обернулся ко мне, опустил руку на плечо, резко схватил за шею сзади и рывком прижал к своему лбу со стуком. Пальцы его впивались в кожу, делали больно, но я терпела, готовая принять всё, что он приготовил для меня…

– Какого х… хрена ты не сказала мне, что этот придурок достает тебя?

Я молчала, не в силах произнести ни слова. А как можно было рассказать? Как мне было рассказать, что практикант по физкультуре зажал меня меж книжными стеллажами школьной библиотеки? А когда я рассказала об этом завучу, то этот придурок свалил все на меня! Сказал, что я прохода ему не давала! Сама провоцировала!

– Сладкая, я последний раз спрашиваю.

– Мне было стыдно…

– Мы могли решить это уже давно, а теперь тебя исключают из школы! – зашипел Мирон. Его губы едва касались моих, дыхание обжигало кожу, а скулы вибрировали от гнева.

– Он… он сказал, что, если я…

– Замолчи, иначе я догоню его и убью! Он тебя трогал… Я даже себе этого не позволяю.

– Мироша…

– Иди домой, я все решу…

***

– Если ты еще раз её обидишь, я тебе голову откручу! – орал Батюк, не обращая внимания на то что полностью обездвижен, и если кому-то сейчас открутят голову, то это будет явно не Королёв. Он дергался, делал себе больно, а Мирон внезапно успокоился. Рассматривал красное лицо Севы, медленно наклоняя голову из стороны в сторону, а потом достал одной рукой пачку сигарет, ударил по дну, поймал губами одну, щелкнул зажигалкой и закурил с таким удовольствием, что захотелось подойти и забрать!

– Отпусти! – сделала шаг… ещё… ещё… подошла со спины и положила ладони на его руку, которой он сжимал запястья Батюка. – Отпусти, Мироша.

– Проси, Сладкая, – усмехнулся Мирон, сделал затяжку и вложил сигарету мне в губы, словно мысли мои прочитал. Я закрыла глаза, втянула отравляющий дым с ароматом горького шоколада, протолкнула в легкие, задержала и с силой выдохнула в него.

– Я прошу тебя, отпусти Севу.

– Ты драться будешь ещё? – Мирон дернул рукой, нарочно причиняя боль Батюку и медленно, будто нехотя отвёл от меня взгляд.

– Я убью тебя, если обидишь её! – вновь заорал Сева, а Катерина зарыдала в голос, кусая от ужаса кулак.

– Пароль верный, – Мирон ослабил хватку, Сева быстро распрямился, но тут же рухнул спиной на дверь заднего выхода от резкого толчка Королёва. – Но и ты помни, друг мой, что я только на первый раз прощаю то, как ты говорил с Лялькой. С ней никому нельзя так говорить. Ясно?

Королёв опустил локоть, которым прижимал Батюка к стене, и отошел, а затем и вовсе руку ему протянул.

– Мир?

– Отвали! – Батюк задумался, но потом всё же ответил на рукопожатие.

– Вот и славненько. Катерина, сама отвезёшь друга? Или помочь?

– Я сама, Мирон… Сама… – Катя утягивала друга на парковку, тревожно оборачиваясь на меня.

– Отлично, с меня мороженое, Царёва.

Я развернулась на каблуках, намереваясь бежать отсюда, куда глаза глядят! Честное слово! Собиралась! Или почудилось мне это, потому что я даже шага не успела ступить, как оказалась прижатой к двери.

– Что ему было нужно от тебя? – Королев прижался щекой, с усилием царапая кожу своей колючей щетиной.

– Королёв, откуда ты, мать твою, взялся? Ты ж, как снег в мае, на голову мою свалился, – шептала, потому что сил произносить звуки не было. – Только вопрос не в том, что ему нужно, а в том, какого хрена нужно тебе?

Королёв прожигал меня своим взглядом, двигался медленно: проскользнул по шее, скулам и остановился на губах.

– Выросла моя девочка, – улыбнулся…

Королев всегда улыбался по-разному. Палитра его улыбок была бесконечна, начиная от презрительной ухмылки, заканчивая безмятежной, при которой появлялись милые ямочки. Вот и сейчас, готова была поклясться, что под щетиной я увидела родные впадинки, которые так любила целовать.

– Пиз*ец, какая красивая стала, – взял пальцами за подбородок, зафиксировал голову, чтобы в глаза смотрела. – Такая вся плавная, женственная, чувственная. Только в походке порочное блядство появилось. Не наигранное, нет. Природное. Потому что жопа стала аппетитная, круглая, без детской угловатости.

Рука его заскользила по спине, замедлилась на открытом участке кожи и упала на задницу, он словно ощутить хотел то, о чём говорит. Волновало его это… Дышал глубоко, тяжело и хрипло. Грудь его вибрировала, на вдохе прижимая меня к двери, а на выдохе неся холод и опустошение.