Чтение онлайн

Он зажмурил глаза. Зажмурил со всей силы. Голова пошла кругом, и Павел едва не сполз по холодной стене, успев вовремя подставить вторую руку. Сейчас он откроет глаза, и всё встанет на свои места, наваждение исчезнет – это всё тёткина наливка. Это она во всём виновата! Это из-за наливки у него такие странные сны.

Павел открыл глаза. Девушка вопрошающе смотрела на него. Она стояла так близко, что можно было уловить сладкий аромат её духов.

– Кто ты? – беспомощно повторил он.

Она изумленно вскинула брови, две тонкие чёткие линии, а затем её пухлые губки вытянулись в улыбке.

– Я твоя тётя, – весело ответила она.

Павел, пошатываясь, всматривался в юное лицо. Было в нём что-то отдалённо знакомое…

– Не может быть… – он закашлялся.

– Почему же? – тонкие пальчики нежно легли на его плечо. – Так гораздо лучше, не правда ли?

– Я не понимаю… – он окончательно запутался, потеряв последнюю нить реальности. Где-то в глубине сознания томилась хрупкая надежда, что всё это сон. Да, необычный и захватывающий сон. Наутро он проснётся с головной болью, выпьет пару таблеток аспирина и проводит тётку до вокзала.

– А тебе и не нужно понимать, наслаждайся жизнью, – она прильнула к его пересохшим губам, и он смирился, полностью покорившись чарам ночного поцелуя. Нехотя разомкнув губы, девушка нежно взяла его за руку, потянув в сторону кровати.

Всё плыло перед глазами. Музыка ласкала слух, свечи таинственно мерцали. Павел ощутил приятное жжение в области паха. Он хотел её и не важно, кто она: его тётка или сама Афродита, посетившая обшарпанную комнатушку.

– Смелее, – шепнула она.

Павел оторвался от стены и, пошатываясь, побрёл за ней, неуклюже стягивая пижамные штаны. Избавившись от одежды, он рухнул на скрипучую кровать, потянув девушку за собой. Она легла на него, прижимая своим горячим телом. Всё окончательно смешалось перед глазами, и Павел осознал, что проваливается в бездну.

– Не сейчас, ещё не время… – беспомощно прошептал он, прежде чем окончательно погрузиться в сон, мрачный и глубокий.

Его сознание долго блуждало в непроглядной тьме, пока не обнаружило ту самую мысль, надоедливую жужжащую муху, не дававшую Павлу покоя. Теперь она казалась более важной, и, вместе с тем, пугающей. Дверцы памяти распахнулись, обнажив полузабытые факты.

Два года назад его известили о смерти одной из тёток, на похороны которой он так и не поехал. Встретив тётю Машу, он сморозил глупость, сказав, что похоронили её. На самом деле умерла тётя Тамара. Только, тётя Тамара не могла умереть. В этом году тётя Тамара прислала своему племяннику новогоднюю открытку с большим белым зайцем, в которой пожелала ему всех благ и здоровья. Такая манера у пожилых людей – слать родственникам открытки.

Павел открыл глаза. Гостья сидела рядом с ним на кровати, нежно сжимая пальцами его правую руку и поглаживая ладонь. Головокружение исчезло, теперь он видел всё намного отчётливее: свою комнату, танцующие огоньки свечей, её приятное округлое лицо и пышные груди. Он попробовал встать, но не смог. Слабость, сковавшая тело, была настолько сильной, что теперь он не мог пошевелить и кончиком пальца. Павел вопросительно посмотрел на девушку, та всё поняла.

– Да не умерла я, – она печально улыбнулась. – Я только впала в спячку, годы уже не те.

Он смотрел на неё, не в силах выдавить и звука. Смотрел, не отрываясь, и на его глазах она начала меняться. Русые волосы подёрнулись сединой, приятное гладкое личико окутала сетка морщин, красивые глаза выцвели, глубже ввалившись в глазницы, пышные груди сморщились и обвисли. Ужас холодом пробежал по его телу.

– Я заснула, а эти дураки сочли меня мёртвой и похоронили. Как тебе это нравится? – тётка недовольно фыркнула. Её голос вновь звучал по-старчески хрипло. – Знаешь, Павлуша, как трудно выбираться из могилы?

Теперь всё, что он мог – это лишь смотреть на неё. Его тело больше не подчинялось приказам. Оно мешком лежало на кровати, скованное какими-то неведомыми чарами и мокрое от страха.

– А самое неприятное в том, что я больше не могу жить в своём доме. Все считают меня мёртвой, понимаешь? – она крепко сжала его руку цепкими костлявыми пальцами. – Продали они его, дом мой, странствовать вынудили бедную женщину. Вот и решила тебя навестить, Павлуша.

Тётка легко подняла его руку, поднося к сморщенным губам. Свечи по-прежнему отбрасывали тени. Их призрачное мерцание больше не казалось волшебным, скорее древним и пугающим, леденящим кровь. Музыка лилась из тёмного угла, было в ней что-то первобытное, дикое и в то же время успокаивающее, повелевающее смириться.

– Я так давно нормально не обедала, – она обронила вздох. – Голод мучает меня, Павлуша. Знаю, тебе это знакомо. Поэтому ты должен меня понять. Пойми и не держи зла на свою тётю Машу.

Жёсткими движениями она расправила его обмякшую ладонь, погрузила указательный палец в рот и с хрустом откусила.

Боль и ужас по ниточкам нервов хлынули в мозг, оставшись там навсегда. Павел мокрыми от слёз глазами наблюдал, как тётка тщательно пережёвывает его палец, выплёвывая окровавленные косточки.

– Раньше и кости съедала, но желудок уже не тот. – Пожаловалась она. – Ты не беспокойся, племянник, недолго тебе страдать осталось. Сам говорил, что не живёшь, а существуешь.

Конец ознакомительного фрагмента.